- С кем ты говорил по телефону?
Он поднял голову и смело встретил ее ясные глаза.
- Сегодня у Люси помолвка. - Мать не скрыла радости:
- Ну и слава богу. Поздравил? Ну и хорошо. Видишь, как у них - по-старинному, по-интеллигентному: вперед помолвка, а через год, поди, свадьба.
- Через год? - переспросил он. Вскочил и беспокойно зашагал по комнате. И вдруг достал картину «В загсе», поставил ее на стул. Ему почудилось, что девушка-невеста на картине чем-то напоминает Люсю. И его осенила мысль, от которой он сразу посветлел.
- Мамочка, ты не знаешь, в какой сегодня смене Коля Ильин?
- Да, кажись, с утра, - ответила она.
- Очень тебя прошу: пойдешь на завод, загляни к нему домой, скажи, пусть немедленно придет ко мне. Не застанешь дома, оставь ему записку. Хотя нет, не надо, я телеграмму дам.
На ходу набросил на себя пальто и убежал на почту. «Еще год! Еще целый год!» - стучало сердце.
Когда Владимир вернулся, матери уже не было дома. Сбросив с себя пиджак и накинув рабочий халат, он водрузил на мольберт картину «В загсе» и стал переписывать голову девушки-невесты. Делал он это с каким-то неистовством, похожим на ожесточение. Щурясь, отходил от мольберта, закрывал глаза, вызывая в памяти знакомый, до боли близкий образ, и снова писал... Когда в окно заглянул вечер, на картине, у стола регистраторши рядом со смущенным женихом, сидела Люся Лебедева, та Люся, какой он знал ее в самые счастливые минуты...
Коля Ильин долго не приходил, и Владимир уже начал нервничать: а вдруг телеграмма не застала его дома! Наконец звонок. Коля явился раскрасневшийся и дурашливо доложил:
- Прибыл по вашему приказанию, товарищ лейтенант!
Владимир принял шутку: по-военному вытянулся,
сделал строгое лицо и заговорил строго, раздельно:
- Вам, сержант Ильин, поручается ответственное задание. Поедете вот по этому адресу, - подал бумажку, - и доставите ценный пакет гражданке Лебедевой Людмиле Васильевне.
Коля щелкнул каблуками, как будто и в самом деле был военным, и отчеканил:
- Есть, товарищ лейтенант! Будет исполнено! А где же пакет? - уже по-штатски спросил он.
Владимир приподнял бережно упакованную картину.
- Вот пакет. Совершенно секретный. Вручить лично. Ответа не ждать. Придешь - расскажешь.
Коля ушел. В ожидании, пока он вернется, Владимир сел за пианино и заиграл «Аппассионату» Бетховена. Это была именно та музыка, которая соответствовала его душевному состоянию. Она то успокаивала и сосредоточивала, то вдруг вспыхивала ураганом неистовых чувств!
В квартире Василия Нестеровича Лебедева тоже гремела музыка. В просторной гостиной танцевала молодежь, задевая ноги Пчелкина и Иванова-Петренки, спорящих о путях развития советского прикладного искусства. А в скромно обставленном кабинете хозяина, удалившись от шума, вели беседу отцы невесты и жениха. Василий Нестерович был сдержан и грустноват, Марк Викторович в приподнятом настроении болтал о мировых проблемах, искусно «увязывая» их с покупкой дачи на черноморском побережье.
Невеста, жених и Диана Иванова-Петренко сидели на диване в Люсиной комнате и вели беседу о том, где лучше отдыхать: на кавказском побережье, в Крыму или на Рижском взморье. Говорили о будущем свадебном путешествии, составляли маршрут, Люсе эти разговоры были неприятны. Она думала о Владимире, о его звонке. К ее удовлетворению, беседу прервала Наташа, издательская подруга, сообщившая таинственно.
- Люся, там тебя какой-то мальчик спрашивает.
- По телефону? - глаза у Люси насторожены.
- Да нет, говорит, подарок принес.
- Мальчик? Подарок? - с наигранной ревностью переспросил Борис.
- Не волнуйтесь, Боря, это подросток, - успокоила его Наташа. - Или - как это у вас называется? - пацан.
В передней вокруг Коли Ильина уже стояли супруги Лебедевы и Марк Викторович. На их вопросы, что это и от кого, Коля не отвечал, говоря, что он хочет лично видеть Людмилу Васильевну.
Люся вышла стремительно.
- Вы ко мне? - нетерпеливо спросила она Колю, узнав его по портрету, который видела у Владимира. Она уже поняла, от кого подарок, и когда Коля сказал: «Это вам!» - и протянул ей громоздкий пакет, она растерялась и забыла поблагодарить за подарок. Лихорадочными движениями она стала распаковывать картину прямо тут же, в передней. Гости толпились вокруг.
Первым узнал картину Борис. Лицо его позеленело.
- Наглая выходка, - процедил он. Люся услышала, но не подала вида. Лидия Константиновна, смекнув, в чем дело, не на шутку забеспокоилась.
Между тем картина была водружена на стул, и Николай Николаевич Пчелкин уже успел произнести свою излюбленную оценку: