- Весь смысл теории бесконфликтности в ее бессмысленности. Я надеюсь, Осип Давыдович на меня не обидится за этот парадокс. Любая замечательная мысль, доведенная до абсурда, превращается в свою противоположность.
Все засмеялись, а Семен Семенович Винокуров сказал серьезно:
- Это опошление большой идеи. Я думаю, мы теперь должны бороться за искренность в искусстве. Да-да, так нужно подавать, художник должен быть искренним!
- Вот и напишите такую статью! - простодушно выпалил Яковлев.
Винокуров посмотрел на него иронически.
- Тут главное, - проговорил он многозначительно, -чтобы моя теория была подтверждена практикой.
- Появление на выставке новых картин Барселонского, Пчелкина и Бориса будет лучшим подкреплением вашей теории, - вставил Иванов-Петренко. Он отлично понимал ход мыслей Винокурова:
- А что, если на выставке появятся картины, противные вашей теории? - полюбопытствовал Яковлев. - И именно они получат поддержку печати? Или еще хуже: печать откроет огонь по произведениям Барселонского, Пчелкина и Юлина, - тогда как?
Точно давно предвидя такой вопрос. Осип Давыдович ответил:
- Наши возможности на выставках и в критике неограниченны, и если бы вы, Ефим, были поумнее, то не задавали бы таких вопросов. А интересно, что дадут на выставку они? - перевел он взгляд на Винокурова.
Семен Семенович с видом осведомленного человека ответил:
- У Окунева - картина о Зое Космодемьянской. Написана гладко, интересно. Это раз. Машков может произвести впечатление. Это два...
- Машков? - Борис скептически скривил губы. - Чем? Золотой рожью и веселеньким частушечным солдатиком?
- Ваши сведения, Боренька, к сожалению, устарели. Машков заново переписал всю картину, - мрачно сообщил Винокуров
- Когда же он успел? - зрачки у Бориса удивленно расширились.
- Успел... - Острое лисье лицо Винокурова предупредительно вытянулось. О картине Владимира он узнал от Лины Пчелкиной. - Отрицать талант Машкова можно и нужно, но недооценивать его - неразумно и даже глупо. Дальше: Еременко заканчивает картину о Брестской крепости - это три. Вартанян выставит жизнеутверждающие пейзажи - это четыре...
- Вартанян отпадает. - Борис скорчил на полном холеном лице пренебрежительную гримасу. - Пейзаж есть пейзаж, и каков бы он ни был, картине он не конкурент. Что касается баталии Еременко, то она просто будет неуместной в дни, когда так энергично пропагандируются идеи мира. Ну, а Паше Окуневу мы подскажем, что не стоит пока выставлять свою картину, что над ней еще надо много работать.
- Вот это сказано умно, - похвалил Винокуров Юлина.
- Да, Окуневу можно посоветовать, - подтвердил Юлин, - а вот Машкову...
- Этого заносчивого парня только критика в печати может урезонить, - подсказал Семен Семенович. - Ну и в книге отзывов. - Винокуров перевел взгляд на Осипа Давыдовича и спросил: - Не повременить ли мне со статьей?
Иванов-Петренко пожал плечами.
- Наоборот, желательно ускорить ее появление в печати. Другое дело: стоит ли вам самому ее подписывать и дразнить гусей? Скажут: «Опять Винокуров!»
- Об этом я и хотел посоветоваться с вами, - живо подхватил Винокуров.
- Пусть подпишет Борис, - предложил Яковлев. Иванов-Петренко поднял ладонь, как бы отстраняя это неуместное предложение:
- Нет-нет, нужна нейтральная подпись! Лучше уж подписать статью вам, Ефим. Бориса надо держать подальше от подобных историй. Помните: Лев уже стар и надо думать о замене. Борис - это уже фигура, имя... Выдвинем в члены-корреспонденты, дадим заметку в энциклопедии...
Некоторое время все молчали. Каждый из присутствующих перебирал в памяти своих знакомых: кому бы из них можно было предложить стать автором статьи Семена Винокурова.
Первым нарушил молчание Борис:
- У меня есть предложение. Статью может подписать молодой искусствовед Людмила Лебедева.
Отекшее лицо Осипа Давыдовича прояснилось, он снял очки и, взмахнув ими, воскликнул:
- Блестящая идея! Что же вы молчали? - Все с этим согласились, и Юлин был очень доволен. Борис понимал, однако, что взял на себя очень деликатное поручение. «Карантинный срок» помолвки затянулся. По просьбе невесты свадьба откладывалась вот уже второй год. Отношения жениха и невесты становились все более холодными. Правда, Люся продолжала относиться к Борису с уважением. В ее глазах он был человеком трудолюбивым и предупредительным. Кроме того, он казался ей остроумным. Она была посвящена в его творческие планы, знала, что он готовит к выставке большую картину, задуманную им на южном курорте.
Однажды в санатории в присутствии Люси один бывалый моряк рассказал, как недавно в результате катастрофического прилива, вызванного подводным землетрясением, гигантской волной было начисто слизано и унесено в море небольшое селение на одном из островов в Тихом океане. На Бориса рассказ произвел сильное впечатление. «Вот новая Помпея!» - воскликнул он и пообещал написать на этот сюжет картину.