С тех пор, вот уже больше года, он и работал над новым полотном. Люся знала это, но почему-то ни разу не проявила интереса к тому, как подвигается дело, и не заходила к нему в мастерскую. Несколько раз он напоминал ей о свадьбе. Она уклонялась от конкретного ответа, и он перестал напоминать. Иногда они не встречались по нескольку недель и потом не упрекали друг друга за это. Знакомые уже перестали спрашивать Бориса о свадьбе. Истощились остряки, смирился жених с положением «неженатого вдовца», как окрестил его Ефим Яковлев.
И вот теперь ему нужно встретиться с Люсей, «подогреть» ее разговором о статье. Он позвонил ей и попросил о свидании. Она согласилась, но, судя по голосу, без энтузиазма. Встретились на одной из центральных улиц. Люся натянула на себя непроницаемую холодную маску отчужденности, и Борис не знал, с чего начать разговор. На все его вопросы она отвечала сухо и рассеянно. Он пошутил:
- Уж не вышла ли ты замуж?
Она передернула плечами и отвернулась. Бориса это взбесило. «Хватит! - решил он. - Вот сейчас скажу “прощай”, повернусь и уйду без всяких объяснений». И он бы, наверное, сделал так, если бы не имел щекотливого поручения. «Нет-нет, надо крепиться, - стал твердить он себе. - Дело есть дело, им нельзя рисковать». И он плотней прижал ее локоть.
А Люся вдруг переменилась. Лицо сделалось нервически-возбужденным, движения - порывистыми. Борис решил, что до сих пор она притворялась равнодушной, а теперь наконец расчувствовалась. Но он ошибся. Люся увидела Владимира, идущего под руку с какой-то женщиной. Это было на площади Свердлова. Владимир и его спутница шли в густом потоке людей и быстро скрылись в подъезде Малого театра. Борис их не видел и не понял, почему Люся так резко прибавила шаг и почему потащила его за руку:
- Ну, идем же, идем быстрее!
- Куда? - удивился он. - Куда ты торопишься?
- Как куда? - изумилась она. - В Малый театр! - В театр? - в свою очередь изумился он. - Почему вдруг в театр?
- Да скорее же! - прикрикнула она, не отвечая на его вопрос.
- А что там сегодня? - спросил он.
- Там? Сегодня? - Она растерялась. - Ах, да не все ли равно! Пошли, пошли, я очень давно не была в Малом театре!
- А как же билеты? Сейчас не достанешь...
- Ты не достанешь? Вот уж не ожидала! Известный художник, лауреат...
Борис озабоченно взглянул на часы.
- Но пойми, через двадцать минут начало! Лучше в другой раз.
- Только сегодня! - с капризной настойчивостью сказала Люся, и он понял, что спорить бесполезно, и пошел к администратору.
Ревность, обида, чувство оскорбленного самолюбия -все вспыхнуло в ней сразу, и она, забыв о том, что сама виновата перед Владимиром, готова была кинуться к нему и наговорить дерзостей.
На сцене шли «Таланты и поклонники». Люся любила этот спектакль, но сейчас она его не смотрела и после первого же действия предложила Борису.
- Скучно. Давай уйдем. Побродим по улице... - Забыв про беседу с отцом, Люся неожиданно для Бориса сама заговорила о свадьбе, которую «дальше откладывать нельзя». Борис обрадовался.
Условились: ровно через месяц, то есть первого ноября, пойти в загс, чтобы свадьбу приурочить к Октябрьским праздникам. О «деле», однако, поговорить не пришлось. «Но теперь уж нечего особенно торопиться, - думал Борис. - Теперь она сделает все, что мне нужно. Жена! Как это говорится в русской пословице: “Муж и жена -одна сатана”».
Как-то Борис позвонил Люсе на работу, спросил, свободна ли она сегодня вечером, и пригласил ее к себе в мастерскую.
- Я закончил свою «Катастрофу», посмотришь. А потом погуляем. У меня для тебя два сюрприза.
«Катастрофа» - это, наверное, картина, над которой Борис так долго работал», - догадалась Люся. Она будет первым зрителем! И еще два загадочных сюрприза! Она с нетерпением посматривала на часы, ожидая конца рабочего дня.
Борис встретил ее у своего подъезда, молча провел в мастерскую, помог раздеться, усадил в кресло и сдернул с картины покрывало.
- Ну, суди, невеста. Строго суди, беспощадно, без скидок. - Он был уверен, что картина потрясет ее. Больших размеров картина была написана размашистой кистью. Гигантская глыба воды неотвратимо надвигалась на маленький беззащитный городок и его жалких, беспомощных обитателей, в ужасе бегущих перед волной, взбирающихся на балконы и крыши. Но нет им спасения. Волна так чудовищно высока, что даже двухэтажные дома кажутся перед ней игрушечными. Ужас и неминуемая гибель. Страх особенно наглядно был выражен художником в фигуре женщины с ребенком. На нее из-за грозовой тучи падал солнечный луч, похожий на огненно-раскаленный меч. Смелая манера письма понравилась Люсе, и она сказала, не сводя с картины глаз: