За воротами обнаружилась не менее воспламенённая толпа, чем та, что ждала выхода Бакенсети внутри дворцовой ограды.
Нелюбимый почти во все остальные дни года горожанами, почитаемый предателем и презренным слугой Авариса, в день великого праздника князь был обожаем народом. Слёзы благодарности лились из бесчисленных глаз.
О, Бакенсети, смысл и солнце жизни!
О, Бакенсети, стройный, могучий, идущий с двумя ориксами к храму, начинающий год!
Когда хвост процессии выполз за ворота, Мериптах глубоко вздохнул. Как утка знает все мокрые закоулки камышовой заросли в своём болоте, так мальчик знал внутреннюю конструкцию всякого городского праздника и в прежние годы обожал вместе с приятелями зарыться в празднующую толпу, дразнить дурачащихся негров, воровать сладости с уличных лотков, допивать вино из валяющихся повсюду под вечер баклажек. Он хорошо разглядел Бехезти, Утмаса и Рипу в выходящей на улицу процессии. Они его не увидели, даже не поглядели наверх в его сторону. Ничего ему так не хотелось, как быть там вместе с ними. С закрытыми глазами он мог представить себе неблизкий путь к храму Сопдет. Он располагался за пределами города, у самого края воды. Его известняковые пилоны могли бы отражаться в коричневых водах, когда бы не множество лодок, каждый год слетавшихся со всей округи. Лодки образовывали большое поле неустойчивой, гуляющей под ногами праздничной суши. Тут тоже всё было в лентах и цветах. Деревянная земля эта была населена подвыпившими, шумными племенами, непрерывно распевающими гимны и возносящими славословия в честь Сопдет, Изиды и Хапи.
Слава тебе, Хапи, бог Великой Реки!
Ты разливаешься, чтоб оживить Та-Кемет,
Орошаешь поля, даруешь дождь с небес,
Ты — наш кормилец и благодетель!
Земля ликует, всё живое радуется.
Ты наполняешь амбары, даёшь траву для скота.
Зеленей же, зеленей же,
О, Хапи, зеленей же!
— Где он?! — раздался сзади знакомый, но искажённый непонятным страхом голос Тнефахта.
Мериптах обернулся. Уже сам факт, что первый сановник нома не участвует в новогодней процессии, был удивителен. Сверх этого, толстяк угрожал поднятой палкой учителю Ти, который сидел, прислонившись спиною к ограде крыши и закрываясь единственной рукой. Что же это происходит?
— Где он?!
Ти, как тут же понял Мериптах, не закрывался своею рукой, а указывал в сторону ученика.
Повернувшись и увидев княжеского сына, Тнефахт опустил палку и шумно выдохнул, шепча благодарственные слова какому-то своему божеству.
Бакенсети не мог уклониться от участия в церемонии, но пожелал, чтобы на время его отсутствия во дворце Мериптах находился под присмотром вернейшего из слуг. В князе завелась болезненная уверенность, что именно в эти часы мальчика непременно захотят похитить. Этот страх разъедал ему внутренности. Полсотни ливийцев и надутый болван Хуфхор слабая защита от происков братского коварства.
Отдышавшись, толстяк поинтересовался, отчего же так странно расположились ученик и учитель во время урока. На расстоянии чуть ли сотни локтей друг от друга. Вернувшись па своё место, мальчик сказал учителю Ти, что не вполне понял его пример с камнями. Какая же на самом деле разница между этими девятками?
Однорукий пожевал губами, подёргал бородку и стрельнул взглядом в сторону неожиданного надсмотрщика. Ему явно не хотелось прямо сейчас идти дальше по дорожке, на которую он ступил половиной стопы. Особенно после появления верховного визиря. Мериптах чувствовал это и удивлялся, ибо не мог себе представить, что уж там такого может на этой неизвестной тропе оказаться.
Ти медленно, явно растягивая время, сказал:
— Чтобы уяснить суть дела, придётся начать с самого начала.
Всё более успокаивающийся Тнефахт вздохнул: сначала, так сначала.
На крыше появились двое слуг с широкими опахалами, третий нёс большой низкий табурет и кувшин с прохладным вином. Устроившись в лёгкой, колышащейся тени, визирь взял в руки чашу и удовлетворённо закрыл воспалённые глаза. Мериптах тут, на виду, можно было немного, в полглаза, подремать после безумного утра.
Ти облизнул губы, вздохнул и начал говорить вкрадчивым, прощупывающим тоном:
— Ты знаешь, Мериптах, как пишется число миллион и как пишется число десять миллионов. Так вот, больше, чем миллион лет назад, и больше, чем десять миллионов лет назад, не было ничего. Не было ни этого дворца, ни других дворцов. Не было храмов. Не было людей, не было даже реки. Не было гор вдоль долины, не было пустыни. Не было солнца и луны. Не было неба, на котором они могли бы помещаться.