Лесоруб услышал это и скривился, чтобы прокомментировать. Наводчик и Манёвр одновременно зажали ему рот руками.
– Ремесло корабельного мастера сделало из мальчика мужчину, хе-хе, И когда лето прошло, я перестал выходить в море и остался на берегу Энстара, делая корабли, которые бороздили широкий зеленый океан. – Королевский топор соскользнул на колени Рапальдо. – Но если бы я остался сухопутным корабельным мастером, я не был бы сейчас тем королевским человеком, которого вы видите перед собой. – Потрепанный рукав соскользнул с его костлявого плеча. Рапальдо рассеянно поправил его. – Я бы сейчас не был на этой луне, – пробормотал он. – Преуспевающий судовладелец по имени Мелвалин нанял меня плыть с ним в Южный Эргот. Мелвалин планировал закупить древесину, чтобы построить новый флот торговых судов, и ему нужен был эксперт, чтобы оценить имеющуюся древесину. Мы должны были отплыть из Энстара в Дальтигот на третий день осени, в злополучный день. Прорицатель Диразо, с которым я всегда советовался в хорошие и трудные времена, вступил в переговоры с темными духами и объявил дату отплытия проклятой – восходом Нуитари, Черной Луны. Я попытался было отказаться, но Мелвалин настоял, чтобы путешествие началось по плану. Хе-хе, старый Мелвалин узнал, что значит пренебрегать предзнаменованиями! Да, он узнал!
Холодный, встречный ветер с юго-востока дул на запад от Эргота. Мы лавировали, лавировали, но почти не продвинулись вперед. Затем, через четыре дня после выхода в море, ветер стих. Мы были в полном замешательстве.
Нет более беспомощного чувства, чем быть в море без ветра. Мелвалин перепробовал все уловки, намочил паруса, зацепил якоря и тому подобное, но мы не двигались достаточно быстро, чтобы измерить наше положение. Небо как бы сомкнулось над нами, рыбий глаз серого цвета, а потом отец всех бурь обрушился на нас.
Рапальдо, увлеченный собственным монологом, резко встал. Он сделал быстрые, отрывистые жесты, чтобы проиллюстрировать свою историю.
– Море, оно бежало вот так, и ветер, он дул вот так... – его руки взметнулись в разные стороны и сцепились перед лицом. – Дождь с визгом катился по плоской палубе сбоку. «Тарволина», то есть наш корабль, сразу потеряла мачту. А потом, а потом он спустился и схватил нас. – Рапальдо взошел на трон и присел, пригнув голову, чтобы защититься от воспоминаний.
– Что это было? – невольно вырвалось у Погодника. Рапальдо, ожидавший этой реплики, на этот раз не рассердился.
– Смерч, – сказал он, дрожа. – Могучий, извивающийся столб воды шириной в сотню футов в основании! Он засасывал «Тарволину», как сухой лист, и мы шли прямо через его полую середину, вверх, вверх и вверх! Некоторые матросы испугались и прыгнули за борт. Те, кто прыгнул по центру, упали обратно в море, но те, что врезались в стену извивающейся воды... – Рапальдо топнул ногой по стулу. Все гномы подпрыгнули от испуга. – Они были разорваны на куски. С таким же успехом можно было прыгнуть в океан лезвий. – Эта метафора, по-видимому, понравилась ему, потому что он улыбнулся. Несмотря на всю свою неряшливость, король Лунитари обладал прекрасным набором ровных белых зубов. – Смерч поднял нас так высоко, что синева исчезла с неба. Только шесть человек из двадцати членов экипажа дожили до вершины воронки. Водоворот вывернулся наизнанку, и «Тарволина» упала вверх дном здесь, на Лунитари.
Король Рапальдо спрыгнул на стеклянное основание трона. Его косматые брови сомкнулись над темно-карими глазами.
– В кораблекрушении уцелели трое: Мелвалин, штурман Дарнино и Рапальдо первый. У Мелвалина была сломана нога, и вскоре он умер. Мы с Дарнино чуть не умерли с голоду, пока не научились есть растения, которые растут днем, и пить росу, которая собирается на красном дерне ночью.
«Вот уж чего мы не знали» – подумал Стурм.
– Мы с Дарнино оставались вместе, пока не встретили Уд-ухай, древесных людей. Древесный народ никогда раньше не видел людей, и они приняли нас за своих ужасных врагов... – тут Рапальдо замолчал. Он по очереди осмотрел каждого члена группы. – Так или иначе, произошла драка, и Дарнино был убит. Лунитары тоже собирались убить меня, когда я поднял топор. – Он продемонстрировал слова действием. – И они были так поражены, что провозгласили меня оум-ова-ойя, верховным правителем всех них и обладателем священного железа.
Рапальдо закончил свой рассказ хихиканьем. Не обращая внимания на охранников, стоящих рядом, он добавил:
– Эти никчемные дикари никогда раньше не видели металла! Они решили, что это, должно быть, пришло от богов, и что я был святым посланником, посланным присматривать за ними.
– Неужели у Лунитаров нет собственного металла? – спросил Румпель.
– Насколько я могу судить, на всей этой чертовой луне нет металла, – сказал Рапальдо. Он плюхнулся на трон и с величайшей осторожностью и достоинством поправил свою рваную одежду. – А теперь я хотел бы услышать о вашем прибытии, – надменно произнес он. Манёвр начал было говорить, но король постучал топором по трону. – Пусть леди сама расскажет.
Китиара расстегнула пояс с мечом и поставила оружие в ножнах перед собой. Она оперлась на меч и рассказала историю о том, как они со Стурмом встретили гномов во время ливня, о полете на красную луну, об их экспедиции и похищении «Повелителя облаков».
– Хе-хе-хе, – рассмеялся Рапальдо. – Нельзя оставлять вещи без присмотра, даже на Лунитари. Миконы забрали ваш корабль.
– Миконы?
– Враги, о которых я говорил. Уд-ухайи не боятся хищников, так как на Лунитари нет животных, только растения. Но Миконы, когда их направляют, действительно являются чумой.
– Но кто это такие? – спросила Китиара.
– Муравьи.
– Муравьи? – спросил Наводчик.
– Гигантские муравьи, – сказал Рапальдо. – Шесть футов твердого горного хрусталя. Магия этой луны дает им силу двигаться и работать, но ни у одного из них нет мозга.
– Кто, или что, управляет этими миконами? – спросил Стурм.
– Я никогда не видел его, – уклончиво ответил король Лунитари, – хотя однажды слышал, как он говорит.
Стурм увидел, как Китиара в отчаянии сжала кулак. Странное поведение Рапальдо действовало ей на нервы. Она медленно расслабила руку и сказала, настолько спокойно, насколько ей позволил её характер:
– Кто является их хозяином. Ваше Величество?
– Голос в обелиске. Примерно в десяти милях от моего дворца стоит огромный каменный обелиск высотой в пятьсот футов. Он полый, и в нем обитает демон. Он говорит сладким голосом с Миконами, которые живут в норе под основанием. Демон никогда не выходит из своей башни, и я никогда не заходил туда, чтобы увидеть его.
– И эти Миконы захватили наш корабль? – спросил Стурм.
– Разве я этого не говорил? – Угрюмо ответил Рапальдо. – Две ночи назад мимо в темноте промаршировала стая хрустальных муравьев. Они снесли одну из наших стен, чтобы расчистить путь. Зло, говорю я вам, они обошли вокруг. Должно быть, они несли ваш корабль.
– Почему твои воины не выступили против них?
– Потому что они деревья, в конце концов! Когда солнце садится, они пускают корни там, где стоят, и кормятся всю ночь напролет. Только с наступлением дня они могут стряхнуть с себя грязь и ходить. – Рапальдо снова поднялся. Он бросил свирепый взгляд на Стурма. – Ваши манеры дерзки! Я больше не буду отвечать на ваши вопросы. – Резкость покинула его голос, и он добавил – Мы устали. Теперь вы можете покинуть нас. Если вы пойдете по коридору направо, то найдете комнаты, в которых можно спать.
Китиара и Стурм поклонились, гномы помахали, и группа вышла из зала для аудиенций. Впереди шел древочеловек.
– Что ты об этом думаешь? – спросила Китиара громким шепотом.
– Позже, – тихо ответил Стурм. Стены без крыши не были гарантией уединения.
В коридоре, о котором упоминал Рапальдо, они обнаружили несколько ниш. Некоторые были заполнены обломками погибшей «Тарволины», другие пустовали. Человек-дерево указал, что пустые ниши были их «комнатами», и удалился.