Он затянул шнурки на своих легинсах и пошел по коридору вместе с Погодником. Гномы вздрогнули в унисон, когда они появились.
– Я же говорил тебе, что это они, – сказал остроухий Лесоруб.
– Но ты не сказали, когда они придут, – возразил Румпель.
– Ты должен научиться быть более точным, – сказал Канат. Последовали общие кивки маленьких розовых голов.
Стурм потер лоб. Прошло слишком мало времени после пробуждения, чтобы вступать в гномий разговор.
– Что все это значит? – спросил он на нормальной громкости.
– ТСС! – сказали сразу семь гномов. Манёвр махнул Стурму, чтобы тот подошел к ним, и опустился на колени рядом с Наводчиком.
– Мы обсуждаем планы, э-э, сбежать с каким-нибудь металлоломом короля Рапальдо, – сказал Манёвр. – Мы хотели бы услышать ваше мнение.
Стурм был удивлен такой тактике, исходящей от гномов.
– Моё мнение такое – не воруй у хозяина, – резко сказал он.
– Не поймите меня превратно. Мастер Светлый Меч – сказал быстро Румпель. – Мы не хотим красть у короля, просто у нас нет ни золота, ни серебра, чтобы заплатить ему.
– Тогда мы должны придумать какой-нибудь другой способ, – сказал Стурм. – В конце концов, мы очень нуждаемся в его помощи, и ограбление потенциального благодетеля сослужит нам плохую службу.
– Предположим, он не даст нам никакого металла, – сказал Манёвр.
– У нас нет причин так думать.
– Его Величество кажется мне довольно неуравновешенным, – сказал Наводчик.
– Он совсем спятил, – сказал Слесарь.
– Не нам судить, – сказал Стурм. – Если боги сочли нужным лишить Рапальдо рассудка, то только потому, что ему здесь было так одиноко. Представьте себе, что вы находитесь на этой луне в течение десяти или более лет, и никто, кроме древесного народа, не составляет Вам компанию. Вам следовало бы пожалеть Рапальдо. – Стурм оглядел удрученные лица гномов. – Почему бы не придумать способ заслужить благодарность Рапальдо? Тогда он, вероятно, даст нам металл, который нам нужен.
Гномы пристыженно уставились в землю. После минутного молчания Манёвр сказал:
– Возможно, мы могли бы придумать что-нибудь, чтобы подбодрить его величество.
Шесть гномьих лиц, улыбаясь, подняли глаза.
– Превосходно, превосходно! Что же это будет? – спросил Румпель.
– Музыкальный инструмент, – сказал Канат.
– А если он не знает, как играть? – парируется Наводчик.
– Ну так сделай такой, который сам играет, – сказал Лесоруб.
– Мы могли бы дать ему Персональный Обогревательный Аппарат…
– Автоматическое устройство для купания…
– …инструмент!
Стурм встал и отошел от новой перепалки. Пусть разбираются, подумал он. Это займет их. Он решил найти Кит.
Он побрел по коридору. Ночью путь был тусклым и запутанным, и не раз он заходил в тупик. Это место – настоящий лабиринт, решил он. Он вернулся к тому, что, как он полагал, было главным коридором, и снова двинулся к выходу. Справа снова был ряд ниш, но он не слышал гномов. Ниши были пыльными и пустыми. Это был уже не тот зал.
В конце коридор повернул налево. Стурм нырнул в черную щель и тут же споткнулся о сухие палки, валявшиеся на полу. Он тяжело упал на грудь и ударился головой обо что-то твердое, что отлетело в сторону. Предмет отскочил от стены и покатился обратно к Стурму. Он приподнялся на руках. Луч звездного света упал на открытый конец ниши. Стурм поднял предмет, о который ударился головой. Это был сухой белый человеческий череп. «Палки», о которые он споткнулся, были костями.
Он вернулся в открытый проход и осмотрел череп. Он был широкий и хорошо развитый; несомненно, это был мужской череп, но самой тревожной чертой была глубокая расщелина в лобной кости. Этот человек умер насильственной смертью – как от удара топора.
Стурм осторожно положил череп обратно в тупик. Рефлекторно он проверил, висит ли его меч в ножнах. Холодная рукоять. Он был обеспокоен. Где же Китиара?
Он столкнулся с Китиарой, которая кралась по коридору. У нее был взъерошенный, немного дикий взгляд, который заставил его подумать, что она выпила. Но нет, эль было трудно достать на Лунитари.
– Кит, с тобой все в порядке?
– Да. Я. Я думаю.
Он обнял ее за талию, чтобы поддержать, и подвел к низкому участку стены, где они сели.
– Что случилось? – спросил он.
– Я пошла прогуляться, – сказала она. – Садам Рапальдо требуется больше времени, чтобы исчезнуть после наступления темноты, чем диким растениям, которые мы видели. Там было несколько больших поганок, из которых вылезали розовые споры. Они хорошо пахли.
– Они повлияли на тебя, – сказал он, заметив легкую розовую пыль на ее плечах и руках. – Как ты себя чувствуешь?
– Я чувствую себя... сильной. Очень сильной. – Она схватила его за свободную руку и сжала запястье. Боль пронзила руку Стурма.
– Осторожно! – сказал он, поморщившись. – Ты мне руку сломаешь!
Ее хватка не ослабла. Стурм почувствовал, как кровь стучит в кончиках его пальцев. В ее нынешнем состоянии бороться было неразумно. Она может сломать ему руку, даже не осознавая этого.
– Кит, – сказал он так спокойно, как только позволяла боль, – ты делаешь мне больно. Отпусти.
Ее рука резко разжалась, и рука Стурма упала мертвым грузом. Он помассировал ушибленную руку, возвращая ее к жизни.
– Ты, должно быть, вдохнула эти споры, – сказал он. – Почему бы тебе не прилечь? Ты помнишь дорогу?
– Я помню, – сказала она мечтательно. – Я никогда не теряюсь.
Она ускользнула, как лунатик, делая безошибочные повороты и избегая всех неправильных проходов. Стурм покачал головой. Такая неконтролируемая сила была смертельной. Что происходит с ней… со всеми ними?
Затем, охваченный любопытством, он решил посмотреть на эти грибы с безопасного расстояния. Он пошел по тропинке, которой пришла Китиара, пока не добрался до внешней стены. Аккуратно уложенные садовые клумбы были пусты. От грибов не осталось и следа. Он перешагнул через низкую стену и погрузил руку в вездесущую алую пыль. Неужели она действительно ходила во сне? Или грибы засохли за то короткое время, что прошло между ее появлением и его приходом? Звезды и заходящая серебряная луна не давали никаких подсказок.
Стурм заметил тусклый свет, движущийся по галерее с северной стороны дворца. Он пересек сад, чтобы перехватить свет. Это оказался Его Величество, несущий слабо горящую масляную лампу.
– О, – сказал Рапальдо, – я вас помню.
– Добрый вечер, Ваше Величество, – любезно поздоровался Стурм. – Я увидел вашу лампу.
– Правда? Она слабо светит, ведь масло, которое я делаю, не лучшего качества, хе-хе.
– Ваше Величество, я хотел бы поговорить с вами.
– Что?
Стурм заерзал. Это было так же плохо, как пытаться разговаривать с гномами.
– Мои друзья хотели бы знать, Сир, не могли бы мы получить от вас немного металлолома, чтобы починить наш летающий корабль, как только мы его найдем.
– Вы никогда не получишь его обратно от Миконов, – сказал Рапальдо.
– Мы должны попытаться, Сир. Можем ли мы получить немного металла из ваших запасов?
– Какого рода и в каком количестве? – резко спросил король.
– Сорок фунтов железа.
– Сорок фунтов! Та-ра! Это королевский выкуп, и я должен знать. Я король!
– Конечно, железо не так уж и ценно…
Рапальдо отскочил назад, колеблющаяся лампа отбрасывала за его спиной причудливые тени.
– Железо – самая драгоценная вещь из всех! Именно железный топор, который я ношу с собой, сделал меня хозяином красной луны. Разве вы не видите, сэр рыцарь, что здесь совсем нет металла? Как вы думаете, почему мои подданные носят стеклянные мечи? Каждый кусок железа – это опора моего правления, и я не расстанусь ни с одним из них.
Стурм подождал, пока дрожащие руки Рапальдо успокоятся.
– Ваше величество, – медленно произнес он, – может быть, вы захотите отправиться с нами на летающем корабле гномов?
– А? Покинуть мое королевство?
– Если вы так хотите.
– Мои подданные никогда бы этого не допустили. – Глаза Рапальдо сузились. – Они даже не позволят мне уехать из города. Я пытался. Я пытался. Я их связующее звено с богами, и они мне очень завидуют. Они меня не отпустят.