Снаружи воздух был прохладным. Она глубоко вдохнула, но дыхание перехватило, когда она увидела Стурма, лежащего на каменном полу в нескольких ярдах от нее. Китиара поспешно спустилась по пандусу и подбежала к нему. Стурм дышал ровно и спокойно, крепко спал.
Китиара почувствовала, что за ней наблюдают. Она обернулась и увидела Купеликса, лежащего на боку на нижнем уступе. Шея его была выгнута, а хвост упирался в камень. Когда он увидел, что она его заметила, его хвост опустился и начал дергаться из стороны в сторону в кошачьей манере.
— Когда это случилось? — спросила она, жестом указывая на Стурма.
— Не так давно. Это не естественный сон, — ответил дракон
— У него были видения с тех пор, как он прибыл на Лунитари. На нас всех повлияла здешняя магия.
— Правда? Видения чего? — Китиара поджала губы, не желая говорить. — Пойдем, моя дорогая. У мастера Светлого Меча нет от тебя секретов, не так ли? Мужчина всегда рассказывает возлюбленной о своих снах.
— Мы не любовники!
— Это звучит определенно. Я вижу, что слишком много намекаю. Неважно. Он рассказал вам, что он себе представляет, не так ли?
Она пожала плечами.
— Картины дома, на Кринне. В основном его отец, которого он не видел двенадцать лет.
Купеликс выпустил облако пара размером с дракона, которое взвихрило пыль перед лицом Китиары.
— Ах, Кринн! Где когда-то жили тысячи представителей моего рода, летая по широким небесам в абсолютной свободе!
— Ты никогда не был на Кринне?
— Увы, никогда. Все мои дни прошли в каменных стенах этого строения. Печально, не правда ли?
— Ограничивает, во всяком случае.
Кончик языка Купеликса высунулся наружу.
— Ты ведь не боишься меня?
Китиара подняла подбородок.
— А должна ли я бояться?
— Большинство смертных сочли бы меня страшным .
— Когда ты живешь так много, как я, привыкаешь к новому. Это, а также тот факт, что те, кто не может приспособиться, быстро умирают.
— Ты выжила, — сказал Купеликс.
— Я делаю то, что могу.
Черный язык высунулся еще дальше.
— Как ты поранилась? — спросил дракон. Китиара рассказала, как спускалась на санках с обрыва. — Хо, хо, я вижу! Очень умные эти гномы. Я могу вылечить твою рану.
— Правда?
— Это просто делается. Тебе нужно будет снять с себя перевязь.
— Почему бы и нет? — ответила Китиара. Она возилась с узлом, который завязал Стурм, но не могла развязать его левой рукой. Она вытащила кинжал и несколькими ловкими ударами разрезала лен.
— И рубашку тоже, — сказал Купеликс.
Приподняв одну бровь, она подставила острие кинжала под шнурок из сыромятной кожи на плече. Покрытая следами ржавчины ткань отошла. Китиара стянула рубашку с раненого плеча, обнажив отвратительный фиолетово-черный синяк.
— Подойди ближе, — сказал Купеликс. Она шагнула вперед один раз и приготовилась идти дальше, когда дракон опустил голову на длинной гибкой шее. Черный язык высунулся, едва коснувшись ушибленного места. Китиару пронзила дрожь. Купеликс снова щелкнул языком, и еще более сильный толчок отбросил ее назад.
Купеликс отпрянул назад.
Готово, — сказал он.
Китиара провела рукой по месту вывиха. На месте растяжения не осталось ни малейшего пятна или боли. Она покрутила правой рукой по широкому кругу и не почувствовала никаких болевых ощущений.
— Замечательно! — воскликнула она. — Большое спасибо, дракон!
— Ничего особенного. Простое исцеляющее заклинание, — скромно ответил он.
Китиара с наслаждением потянулась.
— Я чувствую себя как новая! Я могу победить сотню гоблинов в честном бою!
— Я рад, что ты довольна, — сказал Купеликс. — Возможно, скоро придет время, когда ты сможешь отплатить мне за это.
Она остановилась на середине взмаха руки.
— Что тебе нужно?
— Хорошая компания, немного философии и слова, в которых есть тепло. Мелочи.
— Так поговори со мной. У меня есть свободное время.
— Ах, но жизнь смертного — это звезда, упавшая с небес. Я прожил двадцать девять сотен лет в этой башне. Сможешь ли ты проговорить хотя бы половину этого времени? Четверть? Нет, конечно, не сможешь. Но есть способ помочь мне делать эти вещи до конца моих дней.
Китиара сложила руки.
— И это?
— Освободи меня от этого обелиска. Освободите меня, чтобы я мог улететь на Кринн и жить, как подобает дракону!
— Люди и эльфы попытаются убить тебя.
— Это шанс, которым я охотно воспользуюсь. Грядут великие перемены, глубокие волнения в небесном потоке. Ты ведь и сам их почувствовал, не так ли? Еще до того, как ты прилетел сюда, разве ты не заметил, что в жизни Кринна поднимается новый поворот?
Обрывки мыслей вернулись к Китиаре. Тиролан и его эльфы в открытом море, наперекор старшим. Разбойники и нечестивые священники грабят сельскую местность. Странные отряды воинов — чудовищных, нечеловеческих воинов — пересекали землю, намереваясь выполнить какую-то миссию. И слово, которое пробормотали эльфийские моряки: «Дракониды».
— Ты видишь это, не так ли? — мягко спросил Купеликс. — Наше время снова наступает. Новая эра драконов вот-вот начнется.
Глава 21. ДРОВА ДЛЯ ГОРЕНИЯ
Пока Китиара размышляла над словами Купеликса, Манёвр, зевая, появился у перил корабля.
— Доброе утро! Когда завтрак? — спросил он заплетающимся языком.
— Ты ел всего пять часов назад, — укорила его Китиара. Она повесила рубашку и куртку на плечо.
Канат и Слесарь стояли в дверях. Рука Каната по-прежнему крепко держалась за спину ученика.
— Привет, дракон! — сердечно сказал он.
— Привет! — добавил Слесарь.
— Хорошо ли вы спали, маленькие друзья? — спросил Купеликс.
— Очень хорошо, спасибо. Мы подумали, что можем выйти наружу и подышать свежим воздухом, — сказал Канат.
— Держитесь поближе, — предупредила Китиара. — Каждый раз, когда один из вас, гномов, делает что-то сам по себе, он в итоге доставляет нам одни неприятности.
Канат пообещал не уходить, и Слесарю ничего не оставалось, как согласиться. Они весело шагали к двери обелиска. Маленькие циклоны ветра проносились в полом внутреннем пространстве обелиска. Китиара поняла, что это смеется Купеликс. Она не смогла удержаться; из нее вырвались тихие смешки, перешедшие в громкий хохот.
Пока Китиара размышляла, Стурм оперся на руки и покачал головой. Он услышал смех. В голове у него прояснилось, хотя память, казалось, плыла в тумане. Он поднялся на ноги, повернулся на звук смеха и был сбит с ног Канатом и Слесарем. Китиара оттащила гномов от Стурма и держала их на расстоянии вытянутой руки.
— Что с вами двумя такое? Разве вы не видели, что там стоял Стурм?
— Но-но-но, — заикаясь, пробормотал Слесарь.
Она встряхнула их.
— Ну что ж, выкладывай все начистоту!
— Это был несчастный случай, Кит, — сказал Стурм, снова поднимаясь на ноги. Бедный Слесарь завис в воздухе, перебирая короткими ножками. Китиара поставила гномов на ноги.
— Древесные люди! — закричал Канат. — Снаружи!
— Что? Сколько?
— Посмотрите сами!
Они бросились к двери. Как раз в тот момент, когда Стурм появился в дверном проеме, копье из красного стекла ударилось о дорожку перед ним и разлетелось на тысячу острых, как бритва, осколков. Китиара схватила его за пояс с мечом и оттащила назад одной рукой.
— Лучше отойди, — посоветовала Китиара.
— Я могу уберечься от опасности. — Стурм прижался к правой стене и выглянул наружу. Дно долины вокруг обелиска было усеяно древесными людьми — тысячами, если не десятками тысяч. Они начали улюлюкать: «У-Стум лауд, У-Стум лауд».