— Ты думаешь, что сможешь командовать целой армией?
Она сжала кулаки.
— Я сама по себе почти армия. С моей новой силой и моим старым опытом, да, я справлюсь. Хочешь поступить в мою гвардию? Ты неплохо владеешь мечом. Если бы я могла отучить тебя от твоих глупых представлений о чести, ты стал бы еще лучше.
— Нет, спасибо, Кит, — серьезно ответил он. — У меня есть долг перед своим наследием. Я знаю, что однажды в моей жизни Рыцари Соламнии оправятся от своего позора. Я буду там, когда они это сделают. — Он отвернулся к широким окнам. — И у меня есть другие обязательства. Мне еще нужно найти моего отца. Он жив, я это видел. Он оставил мне наследство в нашем замке, и я намерен заявить на него права. — Его голос затих.
— Это твое последнее слово? — спросила она. Стурм кивнул. — Я тебя не понимаю. Ты когда-нибудь думаешь о себе?
— Конечно, да. Иногда, даже слишком.
Китиара позволила кружке повиснуть в ее пальцах.
— Назови случай. Такого не было с тех пор, как я тебя знаю.
Стурм открыл рот, чтобы заговорить, но прежде, чем он успел это сделать, на нос «Повелителя облаков» упала тень. Китиара вскочила. Это была тень дракона.
«Не выйдете ли вы на минутку, друзья мои?» — мысленно обратился он к ним. Китиара и Стурм спустились по трапу на площадку перед обелиском.
— Что это? — спросила Китиара.
— Я приказал Миконам возвести крепостной вал, который помешает древесному народу проникнуть в обелиск, — сказал Купеликс. Он прихорашивался передней лапой, словно гордясь своей изобретательностью.
— Я думал, ты сказал, что они не осмелятся войти, — резко сказал Стурм. Купеликс остановился на полуслове.
— Так было и в обычные времена, но ты, дорогой друг, побудил Лунитар преодолеть свой страх передо мной. Их присутствие здесь — тому подтверждение. Не нужно быть мудрым, чтобы догадаться, что вскоре они могут решить отправиться туда, где никогда не были.
— Мы не можем этого допустить, — сказала Китиара, воинственно скрестив руки на груди.
— Конечно, нет. Я подумал, что вы, возможно, захотите проверить мои защитные сооружения, поскольку они будут защищать ваши жизни.
Стурм оторвал гномов от их текущей работы — они собирали древесные обломки из «Повелителя облаков», чтобы сжечь их в кузнице. Все столпились у открытой двери, чтобы посмотреть, что Купеликс заставил делать Миконов.
Гигантские муравьи выстроились в шеренгу параллельно двери обелиска. По какому-то невидимому, неслышимому сигналу муравьи-миконы опустили свои треугольные головки к земле. Они насыпали красную почву длинной кучей и повторили этот процесс много раз. Таким образом, они вырыли траншею вокруг обелиска. Землю они насыпали в высокий вал.
— Удовлетворительно? — спросил дракон со своего насеста.
Китиара пожала плечами и побрела обратно к кораблю. Гномы последовали за ней по двое и по трое, поскольку им наскучило наблюдать, как могучие миконы переворачивают красную землю. Вскоре остался только Стурм. Он наблюдал, пока все бреши в стене не были заполнены. Рыхлая земля осыпалась с верхушки стены, погребая под собой ближайших древесных людей, пока только их зазубренные верхушки не показались из алой почвы.
Глава 22. ХРАНИТЕЛЬ НОВЫХ ЖИЗНЕЙ
Кузнечный огонь продемонстрировал еще одну способность Купеликса. Из собранных камней они соорудили грубый очаг. Китиара, раздетая до рубашки и с закатанными штанинами, стояла рядом, обливаясь потом, пока укладывали последний камень.
— Итак, — сказала она, — у кого есть кремень?
Заика протянул Манёвру руку. Манёвр уставился на раскрытую ладонь.
— Давай, давай, дай мне кремень, — сказал Заика.
— У меня нет кремня, — ответил его коллега.
— Я отдал его тебе, когда ты уходил в поход.
— Нет, ты этого не делал. Возможно, ты отдал его кому-то другому. — Быстрый опрос остальных гномов не выявил ни одного кремня.
— Это нелепо! Кто разводил огонь, пока мы были одни? — спросила Китиара.
Слесарь робко поднял руку.
— Румпель, — сказал он.
Заика схватился за голову.
— У него было огниво!
— Думаю, да, — сказал Манёвр, глядя на свои пыльные, стоптанные ботинки.
— Не волнуйтесь, маленькие друзья, — раздался голос сверху. В удивительной тишине Купеликс спустился по шахте и опустился на ближайший выступ. — Огонь — это то, что у нас, драконов, получается лучше всего.
Китиара и гномы укрылись в дальнем углу обелиска, предварительно из предосторожности оттащив в сторону и «Повелителя Облаков». Купеликс вытянул свою длинную чешуйчатую шею и вдохнул так резко, что воздух со свистом ворвался в его ноздри. Гномы прижались к стене. Купеликс провел когтистыми лапами по своим бронзовым щекам, взад и вперед выбрасывая каскады искр. Затем Купеликс с силой выдохнул сквозь фонтан искр. Его дыхание загорелось с тупым звуком «ух» и потекло вниз по растопке. Из очага повалил густой дым, за ним последовал более легкий белый дым, а затем пламя. Выдохнув, Купеликс прекратил разжигать огонь, его огромная выпуклая грудь почти вывернулась от выдоха. Дым клубился в тихом воздухе, поднимаясь к скрытым высотам башни.
— Пошли, — сказал Заика.
С радостными возгласами гномы поспешили к своим инструментам. Они разложили весь металлический лом, который им удалось отбить у орды Рапальдо, — медные гвозди для дерева и железные скобы, бронзовые цепи и жестяные ведра. Все это уходило с молотка, чтобы быть переделанным в детали двигателя. Внутри обелиска раздавался звук плавления стали и железа. Отблески огня отбрасывали на мраморные стены искаженные, чудовищные очертания. Чудовищами были гномы, трудившиеся у костра.
Китиара проскользнула мимо суетящихся маленьких человечков и вышла на улицу. Прохладный воздух обдал ее, как всплеск свежей воды. Через стену высотой с голову, которую возвели Миконы, она могла видеть холодные звезды. Небо пересекали слабые полоски тумана, подсвеченные далеким источником света. Она медленно обошла массивное основание обелиска и увидела Стурма, который смотрел на бело-голубое великолепие Кринна.
— Довольно симпатичный, — сказала она, останавливаясь у него за спиной.
— Да, это так, — уклончиво ответил он.
— Я все думаю, вернемся ли мы когда-нибудь туда.
— Обязательно вернемся. Я чувствую это здесь — Стурм постучал себя по груди. — И это подтверждается моими видениями. Кажется, они показывают будущее.
Китиара выдавила из себя слегка кривую улыбку.
— Ты случайно не видел меня на Кринне, когда просматривал «будущее», не так ли? Я тоже хотела бы знать, что смогу вернуться.
Стурм попытался вызвать в памяти образ Кит. Все, что он получил за свои усилия, — это острую боль в груди. Он кашлянул и сказал:
— Я беспокоюсь, Кит. Правильно ли мы поступили, связавшись с этим драконом? Боги и герои древности были мудры — они знали, что люди и драконы не могут сосуществовать. Вот почему звери были убиты или изгнаны.
Забыв о холоде, Китиара уперлась ногой в возвышающийся слой красной почвы.
— Ты удивляешь меня, — сказала она. — Ты, образованный и терпимый к большинству существ, пропагандируешь ненависть ко всем драконам, даже к тем, у кого хорошее происхождение, как у Купеликса.
— Я не призываю к ненависти. Я просто не доверяю ему. Он чего-то хочет от нас.
— Должен ли он помогать нам просто так?
Стурм нервно подергал себя за кончики усов.
— Ты просто не понимаешь, Кит. Любой, у кого есть сила, будь то дракон, гоблин, гном или человек, не откажется от этой силы только для того, чтобы помочь другим. В этом и заключается зло власти, и любой, у кого она есть, запятнан ею.
— Ты ошибаешься! — горячо возразила она. — Ошибаешься! Жестокий человек остается жестоким, независимо от его положения в обществе, но многие драконы, владеющие магией, были приверженцами добра. Именно сердце и душа являются средоточием добра или зла. Власть — это нечто другое. Обладать властью — значит жить. Потерять ее — значит существовать как нечто меньшее, чем ты есть на самом деле.