— Я рад, что тебе это нравится. Мне приятно что-то делать для тебя, Китиара. Можно я буду называть тебя Китиара? Ты ценишь мои маленькие подарки. В отличие от этого парня Светлого Меча. Он такой чопорный и правильный, что удивительно, как он не царапается, когда бреется.
Китиара рассмеялась над очень подходящим образом дракона.
— У тебя очень обаятельный смех, — сказал Купеликс.
— Осторожнее, — сказала она. — Если бы я была менее внимательна, то подумала бы, что ты пытаешься меня одурачить.
— Я просто наслаждаюсь вашим обществом. — Раздался тяжелый шорох, когда дракон перелетел с одной стороны обелиска на другую. Пламя свечей на столе Китиары заколебалось в потревоженном воздухе.
— Скоро мастер Светлый Меч и его спутники — гномы спустятся в пещеры под башней, — сказал Купеликс и рассказал о тайнике с драконьими яйцами. — Пока они там, я бы хотел, чтобы ты посетила меня в моем личном кабинете. — Массивная фигура медного дракона выпала из темноты, приземлившись с бесконечной грацией и легкостью перед столом Китиары.
— Зачем? — спросила она, не в силах справиться с комком в горле.
Вблизи — на расстоянии не более шести футов — глаза Купеликса казались зелеными шарами шириной в три ладони. Вертикальные черные зрачки казались щелями, ведущими в глубочайшую бездну. Его глаза сузились, когда дракон внимательно посмотрел на женщину.
— Я бы с удовольствием послушал о твоей жизни и философии, и ты тоже можешь выведать мои секреты, — сказал он. — Только не рассказывай об этом другим. Это заставит их ревновать.
— Ни слова, — сказала Китиара. Она подмигнула дракону, и Купеликс высунул язык. Дракон коснулся ее руки, и по ней разлилось теплое покалывание.
— До встречи. — Купеликс расправил крылья, пока они не коснулись дальних стен. Он оттолкнулся от пола одним взмахом своих мощных задних ног и исчез в темноте наверху.
Сердцебиение Китиары постепенно вернулось к нормальному ритму. Покалывание в руке постепенно утихло. Китиара потянулась за бокалом вина. К ее удивлению, ее рука так сильно дрожала, что она уронила бокал со стола, и он разбился вдребезги о красный мраморный пол.
— Черт! — воскликнула она, сжимая кулак.
Глава 23. ГЛУБОКИЕ ПЕЩЕРЫ
Гномы откликнулись на приглашение Купеликса с присущим им энтузиазмом. Новым металлическим деталям «Повелителя облаков» пришлось еще немного остыть, прежде чем их можно было установить на место, и предложенный спуск в пещеры их очень устраивал. Они перевернули корабль вверх дном в поисках подходящего оборудования: ручек и бумаги, конечно же, веревки и рулетки, а также переходников для изучения расположения пещер. Лесоруб достал большие весы, чтобы взвесить типичные экземпляры драконьих яиц.
— О, нет, — предупредил Стурм. — Никто не должен прикасаться к яйцам, ни в малейшей степени.
— Но почему? — спросил Погодник, который теперь постоянно носил свой клеенчатый дождевик.
— У Миконов есть приказ убивать любого, кто к ним прикоснется, — сказал Стурм. — Даже Купеликс не может отменить этот приказ. — Лесоруб неохотно отказался от весов.
За два часа до рассвета Стурм и гномы предстали перед одним из больших круглых отверстий в полу обелиска. Купеликс стоял на своем выступе над ними, а Китиара задержалась в дверном проеме, наблюдая за забавным шествием гномов-исследователей. Некоторые из них, особенно те, что были покрепче, были так нагружены снаряжением, что едва могли стоять. Единственной особой вещью Стурма был длинный моток веревки, закрепленный на плече и перекинутый через грудь.
— Я надеюсь, ты не собираешься спускаться вниз, — мягко сказал дракон. — Этот путь сопряжен со многими трудностями.
— А как еще мы туда попадем? — спросил Заика.
— Позволив Миконам забрать вас.
Глаза Стурма сузились.
— Как они это сделают?
— Это очень просто, — сказал Купеликс. Он закрыл рот и опустил голову, как обычно делал, общаясь телепатически с муравьями. Во всех отверстиях появились головы в твердой броне, и, прежде чем Стурм успел возразить, перед исследовательской группой предстали шесть Миконов. — Муравьи вполне способны нести по два гнома на себе, а шестым будет скакун мастера Светлого Меча.
Стурм повернулся к Китиаре.
— Ты уверена, что не передумаешь и не пойдешь с нами?
Она покачала головой.
— Я уже достаточно изучил эту луну, спасибо.
Гномы уже карабкались по своим скакунам, измеряя, трогая и простукивая кристаллических существ от нижней челюсти до жала. Гладкие, как стекло, муравьи не представляли собой ни опоры для ног, ни для рук, чтобы взобраться верхом. После недолгого обсуждения (прерванного нетерпеливым вздохом Стурма) гномы связали из веревок подходящие недоуздки и уздечки. Миконы стояли неподвижно, несмотря на все это унижение. Даже их беспокойные усики были неподвижны.
Всполох опустился на четвереньки, а Заика встал ему на спину, чтобы дотянуться до своего места на Миконе. Он все еще был слишком мал ростом, чтобы дотянуться до изогнутой грудной клетки муравья. Наводчик попытался приподнять Заику. Он уперся обеими руками и плечом в штаны Заики и толкнул изо всех сил. Заика поднимался по изогнутому хрустальному панцирю все выше и выше — и снова. Он проскользил головой вперед по телу муравья и с глухим стуком приземлился с другой стороны. К счастью, что-то мягкое смягчило его падение. Это был Вабик.
Стурм сделал петлю для стремени на своей веревке и взобрался на спину существа.
— Это все равно что сидеть на статуе, — сказал он, поерзав, чтобы устроиться поудобнее. — Холодная и твердая.
Гномы воспользовались веревочным стременем Стурма и, отделавшись лишь несколькими незначительными ушибами, сумели взобраться на своих муравьев. Парами были Заика и Всполох, Вабик и Наводчик, Лесоруб и Погодник, Канат и Слесарь (естественно), и сам Манёвр.
— Как мы будем управлять этими штуками? — Пробормотал Лесоруб.
Самодельный поводок был обмотан вокруг шеи гигантского муравья, но не было никакой возможности контролировать животное, которое не дышало.
— В этом нет необходимости, — сказал дракон. — Я велел им отвести вас в пещеру, подождать там и привести обратно. Они не отступят от моих инструкций, так что не пытайтесь обойти их. Держитесь и наслаждайтесь поездкой.
— Готовы, коллеги? — спросил Заика, помахав рукой.
— Готовы! Мы готовы! Поехали! — прозвучало в ответ. Стурм намотал веревку на сжатый кулак и кивнул. Миконы были приведены в движение, и они отправились в путь.
«Лошади» гномов вошли тем же путем, и последовавшие за этим визги восторга и ужаса отразились от молочно-голубых стен. Огромные сталактиты, тридцати-сорока футов в длину и десяти футов в ширину у основания, достигали пола. Бледно-голубые образования излучали собственный тусклый свет. Стены и потолок (на которые, как оказалось, смотрел Стурм) были также инкрустированы твердым бело-голубым кристаллом. Он казался гладким, как лед, но колючие лапки муравьев цепко держались за него и ни разу не соскользнули.
Конь Стурма следовал по проторенной тропинке среди холодных шпилей. Микон прошел тридцать ярдов по потолку пещеры, затем резко повернул и спустился прямо по стене. Сотней футов ниже муравей выпрямился и двинулся по полу пещеры, который был усеян чем-то, напоминавшим большие обрывки старого пергамента и красной кожи. Эти обломки разлетались вокруг ног муравьев, пока они не остановились, выстроившись в четкую прямую линию, прямо под отверстиями в полу обелиска, которые теперь были высоко над их головами. Сводчатая пещера вокруг них светилась слабым свечением. Оно было похоже на Солинари на закате, но светилось со всех сторон и не отбрасывало теней.
Когда Стурм и гномы отправились в пещеры, Китиара, нервничая, осталась ждать на носу «Повелителя облаков». Крики гномов — наполовину восторженные, наполовину испуганные — стихли, когда муравьи унесли их в углубления внизу. Купеликс опустился на пол рядом с летающим кораблем.