— Верно, — сказал Заика, подытожив свои цифры.
Они пошли вперед, Стурм шел впереди. Манёвр держался позади, так как фонарь ослеплял его зоркое зрение. Он мог видеть сквозь бархатную темноту, поэтому держал в поле зрения входное отверстие.
— Ой, — пробормотал Стурм, перекладывая лампу в другую руку. Кольцо сильно нагревалось.
— Сюда! Повернитесь сюда! — внезапно сказал Канат. Стурм повернулся налево.
— Что это было? — спросил он.
— Там что-то двигалось. Я не очень хорошо видел.
Из ниши за яйцами выскочило что-то черное, как смоль, и взмыло в воздух, направляясь к свету, который зажег Стурм. Он неуклюже отпрянул и уронил лампу. Что-то маленькое и пушистое коснулось его ноги и исчезло. Все гномы закричали и затопали ногами.
— Тихо! Тихо, я говорю! — прорычал Стурм.
Он нашел потерянную лампу. Топливо в ней почти погасло. Только слабый венчик голубого пламени окружал комочек жира. Стурм прикрыл крошечный огонек руками, и тот разгорелся ярче. Он взял лампу и повернулся лицом к гномам.
Они ничуть не испугались. Манёвр рванулся вперед со своего места в строю и поставил ногу на тварь, вырвавшуюся из ниши для яиц. Оно корчилось под его ногами, пытаясь вырваться. На первый взгляд оно напоминало толстого мохнатого паука, но когда Стурм поднес лампу ближе, все узнали его.
— Это перчатка! — сказал Заика.
— Одна из перчаток Кит, — сказал Стурм, узнав узор на обратной стороне. — Это одна из пары, которые она оставила на «Повелителе облаков», когда мы отправились в нашу экспедицию за рудой.
— Как она сюда попала? — спросил Погодник. Вабик защебетал, задавая свой вопрос.
— Он спрашивает: «Почему оно живое?» — добавил Заика.
Погодник взял перчатку за «пальцы» и велел Манёвру поднять ногу. Предсказатель погоды поднес извивающуюся тварь к глазам и хмыкнул.
— Сильная штучка!
Наводчик пристально посмотрел на него через свой неизменный объектив.
— Эта перчатка сделана из воловьей кожи и кроличьего меха, но швы исчезли. — Он провел пальцем по мягкой кожаной стороне. — У нее есть сердцебиение.
— Нелепости, — сказал Всполох. — Перчатки не оживают.
— На Лунитари? — спросил Заика. — Почему бы и нет?
Стурм вспомнил замечание Купеликса о том, что за интенсивную ауру магической силы на Лунитари отвечает совокупная жизненная сила всех драконьих яиц. Он сообщил эту информацию гномам.
— Ах, — сказал Наводчик с мудрым выражением лица. — Уровень магической силы в этих пещерах, должно быть, особенно высок. Смею предположить, что любой животный или растительный продукт, оставленный здесь надолго, может обрести собственную жизнь.
Канат опустил взгляд на свои сапоги из свиной кожи.
— Ты хочешь сказать, что мои ботинки могут обрести жизнь и сбежать вместе со мной?
— Мы не задержимся здесь надолго, чтобы это произошло, — заверил его Заика.
Погодник положил перчатку на спину и прижал ее ногой. Лесоруб предложил препарировать ее, чтобы узнать, какие у нее есть внутренние органы.
— Оставь ее. Она безвредна, — сказал Стурм. — У нас нет времени возиться с ней.
Погодник поднял ногу, и перчатка перевернулась. Она скрылась в нишах для яиц.
— Интересно, — сказал Всполох, — чем питается живая перчатка?
— Едой для пальцев, — ответил Слесарь. Канат легонько стукнул его по голове, и его рука тут же прилипла к ней.
— Вы закончили? — нетерпеливо спросил Стурм. — Нам еще предстоит осмотреть пещеру, и я не думаю, что лампа продержится долго.
И действительно, пока он говорил, с переднего конца лампы стекали серебристые капли расплавленного олова.
Они поспешили вниз по туннелю. До них донеслись звуки движения, и они остановились. Из темноты показались задние лапы и каплевидное брюшко рабочего Микона. Микон почувствовал их свет и развернулся лицом к незваным гостям. Его антенны почти выпрямились, пока он изучал человека и гномов. У Стурма на мгновение мелькнул страх. Если бы Микон напал, его одинокий меч никогда бы не победил.
Микон снова изогнул антенны и отвернулся. Стурм и гномы облегченно вздохнули.
Они пробрались мимо гиганта, который был занят тем, что счищал стеклянную «росу» с полки под рядом яиц. Фрагмент прозрачного покрытия упал к ногам Погодника, и он тут же подхватил его. Он бросил его в маленький шелковый мешочек и затянул шнурок.
— Для последующего анализа, — сказал он.
Пещеры не подавали признаков того, что заканчиваются, и, проникнув в них на сотню ярдов или около того, Стурм объявил привал. Место, где они остановились, было густо усеяно Миконами, и гигантские муравьи проносились мимо исследователей, не обращая на них никакого внимания. Купеликс велел муравьям не обращать на них внимания, и муравьи повиновались, в своей точной и беспрекословной манере.
— Нам лучше вернуться, пока нас не затоптали, — сказал Стурм, уворачиваясь от шквала ног Миконов.
Погодник отошел от остальных к тому месту, где муравьи занимались чисткой драконьих яиц. Пока они чистили, смазывали и переворачивали яйца, муравьи открывали взгляду нижнюю часть яиц. На некоторых скорлупках отслаивался шероховатый слой, и муравьи скрупулезно удаляли его. Именно из этих остатков скорлупы и была сделана пергаментная кожа, которую они нашли в первой камере. Погодник подобрал целую связку отходов под самой нижней полкой с яйцами. Микон резко повернулся к нему и схватил мандибулами обломок кожистой скорлупы.
— Нет! — упрямо сказал Погодник. — Это мое, ты их выбросил!
Гном уперся ногами и потянул. Скорлупа не поддавалась, и муравей тоже. Погодник рассердился. Его окутывающее облако сгустилось, и в нем сверкнула молния.
— Погодник, оставь это. Мы возьмем образцы из внешней пещеры, — сказал Манёвр.
Но непримиримое сопротивление Микона заставляло обычно мягкого гнома злиться все больше и больше. Циклон шириной в четыре фута обрушился на муравья, и по пещере загрохотали миниатюрные раскаты грома.
Стурм вошел в крошечный шторм Погодника. К его удивлению, хлещущий дождь оказался горячим.
— Погодник! — сказал он, схватив маленького человечка за плечи. — Отпусти!
Молния, крошечная по меркам природы, но все же пяти футов длиной, ударила Микона в центр головы. Удар отбросил Стурма и Погодника, по меньшей мере, на шесть футов назад. Гном приземлился на Стурма, потряс головой и обнаружил, что держит в руках обрывок яичной скорлупы.
— Они у меня! — торжествующе заявил он.
Стурм, лежащий на спине и недовольный, спросил:
— Ты не возражаешь?
Погодник покраснел и скатился с живота мужчины.
— Вы только посмотрите на это, — восхищенно сказал Лесоруб. Гномы окружили пораженного молнией муравья.
Молния расколола голову существа пополам с точностью алмазного резца. Безголовое тело Микона рухнуло, грудная клетка упала на пол. Тут же появились еще два Микона и принялись наводить порядок. Они разгрызли тушку муравья на части и унесли каждый кусочек.
— По крайней мере, мы знаем, что их можно убить, — сказал Канат.
— И это сделал наш Погодник! — сказал Слесарь. Нежный провидец погоды был потрясен.
— Я никогда так не выходил из себя, — сказал он. — Простите меня! Это было непростительно. Бедный Микон всего лишь выполнял свое предназначение, а я его убил.
— Ты очень тщательно его уничтожил, — сказал Стурм, впечатленный. — Напомни мне, чтобы я не злил тебя, Погодник.
— Надеюсь, Купеликс не будет сердиться, — обеспокоенно сказал Погодник.
— Это было не специально, — утешительно сказал Канат.
— Вряд ли хоть один муравей так важен для него, — сказал Стурм. — Теперь мы можем вернуться?
Лампа не успела погаснуть, как все они поднялись вверх в паровую камеру. Манёвр шел впереди, и каждый держался за руку того, кто шел впереди и сзади. Они избегали гигантов в родовой пещере — хотя Всполох бросил тоскливый взгляд на свою куртку, все еще болтавшуюся в челюстях Микона, — и вскоре снова оказались в заваленной мусором большой пещере. Шесть Миконов, которые их привели, стояли так же, как они их оставили, не сдвинувшись ни на дюйм. Стурм и гномы вскочили на коней, и без лишних слов и жестов гигантские муравьи пришли в движение.