— Не с таким количеством дел, — ответил генерал. Он посмотрел на карту Соламнии. — Когда ты услышишь от своей госпожи, что Красное Крыло будет здесь? В этом сыром старом замке ржавеет оружие.
— Терпение, Меринсаард. Темная королева хорошо изучила нравы страны, и она приведет армии в движение, когда для этого будут наиболее благоприятные условия.
Генерал фыркнул.
— Вы говорите о знамениях и предвестиях так, будто они определяют все. Судьбу битв и империй решает удар копья, удар кавалерии, Соротин.
Скрытый колдун захихикал — заплесневелый, истлевший звук, который заставил Стурма похолодеть.
— Людям действия всегда нравится думать, что их судьба находится в их руках. Это утешает их и заставляет чувствовать себя важными.
Меринсаард ничего не ответил. Наклонившись к очагу, он выхватил горящий хворост и направил его на своего скрытого тенью компаньона. Стурм мельком взглянул на лицо, которое его удивило. Оно могло бы быть красивым, если бы не смертельная бледность и зло, исходившее из горящих глаз. Маг Соротин застонал и отпрянул от пламени. Меринсаард швырнул за ним горящий хворост.
— Следи за своим языком, — сказал Меринсаард. — И помни, что здесь командую я. Если ты мне не угодишь или потерпишь неудачу в некромантии, я сам скормлю тебя огню.
Колдун задыхался от страха.
— Не будьте слишком дерзки, мой господин. Ибо сейчас здесь находится тот, кто наблюдает за нами, и он не друг нашему делу.
Сердце Стурма заколотилось.
— Что? — воскликнул генерал. Он потянулся под стопку карт и вытащил злобно изогнутый кинжал. На острие виднелся липкий налет зеленоватого яда. — Где этот незваный гость? Где?
— Стоит между нами, великий генерал. — Он имел в виду Стурма!
Меринсаард пронзил пустой воздух.
— Дурак! Там никого нет!
— Не в телесном смысле, милорд. Он дух издалека — очень издалека, судя по его ауре. Возможно, так же далеко, как... Лунитари? Это действительно далеко.
— Избавься от него, что бы это ни было, — сказал Меринсаард. — Убей шпиона! Никто не должен знать о наших планах!
— Успокойтесь, милорд. Наш гость здесь не для того, чтобы шпионить. Я чувствую, что когда-то это был его дом.
— Придурок! Здесь никто не живет уже двадцать лет. Последний хозяин замка был изгнан из страны.
— Верно, могучий Меринсаард, — сказал Соротин. — Привести ли мне сюда этот дух в теле или же предложить ему вернуться туда, откуда он пришел?
Стурм мгновение боролся со своими чувствами. Он пытался придать себе твердость, чтобы бросить вызов этим злым людям. Но он не чувствовал никаких изменений в своем состоянии.
— Может ли он говорить с живыми этого мира? — спросил Меринсаард.
— Думаю, нет. Он слишком ослаблен огромным расстоянием, которое преодолел. Я не чувствую в нем никакого знания магии.
— Тогда брось его обратно в его жалкое тело, и держите его там! У меня нет времени на визиты призраков.
Стурм увидел в темноте отблеск. Он услышал приятный звон. Колдун ударил в серебряный колокольчик, который он носил с собой.
— Услышь меня, о дух: Когда я трижды позвоню в этот волшебный колокольчик, ты покинешь этот замок, эту землю, этот мир и никогда не вернешься. — Колокол звякнул один раз. — Аргон! — Дважды. — Х'рар! — Трижды. — Во имя Королевы Драконов!
Каждый мускул в теле Стурма разом дрогнул. Ему показалось, будто он упал с высоты, но он был в сознании и в своем теле, в обелиске на Лунитари. Он сел, тяжело дыша и пошатываясь. Все видение прошло без каких-либо новых сведений о местонахождении его отца. Это было достаточно неприятно, но действия этих Меринсаарда и Соротина в замке Светлый Меч приводили его в негодование. Нужно кому-то рассказать! Нужно объявить тревогу!
Он поднял Наводчика с одеяла.
— Проснись! — сказал он. — Давай посмотрим на твою линзу.
— Сейчас? — сказал гном, зевая во весь рот.
— Да, почему бы и нет? Прошло уже несколько часов.
Микон, как и положено, стоял наготове, и он позволил Стурму и Наводчику спуститься в литейную камеру. Вся пещера была заполнена капельками тумана. Гигантскому муравью сырость совсем не понравилась. Раз или два его колючие лапки скользили по стекловидной стене, заставляя Стурма крепко держаться за веревочную обвязку, а Наводчика — еще крепче прижиматься к Стурму.
Линза по-прежнему была рубиново-красной, но тепла от нее почти не исходило.
Стурм легонько постучал пальцами по краю формы. На четвертом постукивании он отколол кусок глины, теперь уже сухой и хрупкой. Обнажилась обращенная внутрь сторона линзы. Наводчик приподнялся на носках, чтобы осмотреть стекло.
— Нет, — пробормотал он. Он достал увеличительное стекло. Он вгляделся в алое литье. — Сломанные шестеренки и соскочившие шкивы! — воскликнул он. — Линза ничего не стоит!
— Что?
— Стекло, стекло! Оно почти непрозрачно!
— Этого не может быть, — сказал Стурм.
Наводчик протянул ему лупу. Стурм заглянул в линзу. Все, что он увидел, — это миллионы крошечных белых пузырьков, застрявших в застывшем стекле. Это и темно-красный цвет говорили о том, что линза бесполезна для фокусировки солнечных лучей в раскаленный пучок.
— Может быть, когда ее отполируют, — с надеждой сказал Стурм.
— Нет! — прошипел Наводчик. — У тебя будет больше шансов сфокусировать солнечный луч через кедровое дерево!
Он бросил карманное стеклышко на камни и бил по нему, пока оно не разлетелось вдребезги.
— В чем дело? — спросил чей-то голос.
Заика и остальные тоже пришли осмотреть гигантскую линзу. Наводчик с горечью объяснил, что их труд пропал даром. Опечаленные гномы обступили форму и в недоумении уставились на линзу.
— Бесполезно, — сказал Слесарь.
— Непригодно, — сказал Канат.
— Пустая трата времени и сил, — добавил Лесоруб.
— И что нам теперь делать? — спросил Погодник.
— Попытаемся объяснить всё дракону, — сказал сокрушенный Наводчик.
Никто, кроме Купеликса, особо не жаловался на поломку линзы. Добродушный дракон с хорошими манерами закатил драконью истерику.
— Вопиющие бездари! Бездарности! — Мощное телепатическое «ИДИОТЫ!» заставило их всех вздрогнуть.
— Не шуми, — сурово сказала Китиара. — Дракон в твоем возрасте ведет себя как избалованный ребенок! Неужели ты думаешь, что эти малыши гарантируют успех?
Стурм наблюдал за тем, как укоры Китиары действуют на зверя. Уши Купеликса, прижатые к голове, медленно приподнялись, а из ноздрей перестали вырываться струйки едкого пара.
— А я так надеялся! — признался Купеликс.
— Похоже, мы здесь надолго, — сказала Китиара. — Так что у нас будет достаточно времени, чтобы придумать, как вытащить тебя из этой мраморной камеры.
Успокоившись, дракон приготовил им холодную трапезу и удалился в свое святилище, чтобы поразмыслить над своими проблемами. Стурм, Китиара и гномы вышли наружу и уставились на «Повелителя облаков». Бедная, безжизненная громадина, неподвижный бесхозный предмет, украшающий красный дерн Лунитари.
Стурм подпер рукой подбородок и задумался над тем, что он понял из объяснений Манёвра о том, как летает «Повелитель облаков». Крылья были бесполезны без молнии, которая вращала двигатель. Оставался лишь полупустой мешок с эфирным воздухом. Он спросил себя:
— А что с эфирным воздухом?
— А что с ним? — спросил Манёвр.
Стурм, изрядно смущенный тем, что приводит гномам технические аргументы, сказал:
— Румпель говорил, что при полном заполнении эфирный мешок достаточен, чтобы поднять корабль.
— При всем уважении к нашему покойному коллеге, подъемная сила мешка гораздо меньше, чем общий вес корпуса корабля, — сказал Заика.
Они снова погрузились в молчание. Стурм еще немного подумал. Глаза Китиары сузились, и она тоже сосредоточилась.
— Что, если мы облегчим корабль? — предложил Слесарь.
— Что? — сказал Стурм.
— Что? — сказали Заика, Манёвр, Наводчик, Погодник и Всполох.