— А как они это делали? — спросил Заика.
— Они сверлили отверстия вдоль блока, который хотели освободить, и вбивали толстые деревянные колышки. Затем они смачивали колышки водой. Разбухшая древесина раскалывала камень.
Заика посмотрел на Стурма и моргнул.
— Это гениально.
Китиара спросила:
— Но можем ли мы проделать отверстия в мраморе?
— У нас есть несколько стальных сверл, — сказал гном. — С вашей силой и правильным подходом — да, легко!
Заика побежал к груде вещей, выброшенных с летающего корабля, и вернулся с большой скобой и долотом. Он быстро объяснил, что при сверлении камня важно держать долото холодным и смазанным. Стурм поливал долото струйкой воды, пока Кит вращал скобу.
Они попробовали и за тридцать минут пробурили пол толщиной в двадцать дюймов. Окрыленные успехом, они пробурили еще несколько отверстий, соединив первое отверстие Микона со вторым, расположенным примерно в двенадцати футах от него. Используя эту линию как основание треугольника, Стурм и Китиара вышли в основное пространство пола. Они были уже во втором рукаве треугольника, когда солнце зашло и гномы хлынули в дом. Всполох объявил, что строительные леса готовы.
— Тогда найдите себе место и присоединяйтесь, — сказала Китиара. — Больше воды, Стурм! Ручка горячая!
Когда они закончили, было уже далеко за полночь — всего тридцать шесть лунок. Купеликс приготовил особенно вкусный ужин — густой суп и много хлеба. Они испортили четыре сверла, и руки Китиары покрылись волдырями.
Погодник предложил ей смягчающую мазь, но она отказалась.
— Давайте займемся делом, — сказала она. — Принесите колышки.
Гномы занялись колышками. Они нарезали куски из оставшихся обрезков дерева, а Стурм вбил их в землю с помощью кувалды. Все убрались с треугольной площадки, образованной просверленными отверстиями. Китиара наполнила водой холщовое ведро и передала его Стурму.
— Твоя честь, — сказала она. — Это твоя идея.
Он взялся за ручку.
— Это для доброго йомена замка Светлый Меч, — ответил он, обливая по очереди каждый колышек, наполняя ведро и снова обливая их всех.
Ничего не произошло.
— Ну что? — спросила Китиара, упираясь одной рукой в бедро.
— Это займет некоторое время, — сказал Стурм. — Колышки должны разбухнуть. Нам лучше взять еще воды.
Стурм еще трижды налил воду на колышки. Верхушки колышков явно поднялись над уровнем пола, но больше ничего не произошло.
— Чудесно, — саркастически сказала Китиара. Она выскочила наружу, фыркая с плохо скрываемым презрением. Один за другим гномы сдавались и выходили наружу. Стурм покачал головой.
— У каменщиков моего отца это сработало, — сказал он.
— Каменное дело — это тайное искусство, — сказал Купеликс. — Неподготовленному человеку нелегко постичь его секреты.
Затем по полу пошли трещины.
Рядом с отверстием, которое Стурм и Китиара так старательно расширяли, от первого колышка через весь мрамор до колышка на другой стороне отверстия шла трещина. Стурм вскинул кувалду на плечо и поспешил к месту происшествия. Он уже собирался расколоть камень, как услышал еще один треск, и трещина медленно пошла зигзагами от крайней точки треугольника к его основанию. Стурм поднял молот.
— Нет, подожди, — сказал очарованный дракон.
Линия между отверстиями Микона раздвинулась, и Стурм начал отступать назад. Часть камня, большая, чем все, что они освободили вручную, вырвалась на свободу и упала в пещеру внизу. Это открыло шлюзы, и весь треугольник с грохотом рухнул в пещеру. Обелиск зазвенел от сотрясения, когда тонна мрамора ударилась о резонирующий пол на сотню футов ниже.
Китиара ворвалась внутрь, гномы следовали за ней по пятам.
— Великие страдающие боги! Что это было? — вскричала она.
Стурм вытер руки и указал на зияющую дыру в полу.
— Путь для спуска Купеликса свободен! — сказал он.
Гномы были за то, чтобы продолжить работу и обрушить обелиск этой же ночью, но Стурм и Китиара были измотаны и умоляли отложить дело. Купеликс поддержал их, сказав, что у него есть много вещей, которые он хотел бы спасти от уничтожения до того, как башня будет разрушена. Он улетел в свою личную резиденцию и оставил смертных отдыхать.
Гномы затихли, когда первоначальный успех прошел. Они зарылись в ненужный хлам «Повелителя облаков» и заснули, их звонкий храп напоминал оперную войну между лягушками-быками и сверчками. Стурм растянулся на одеяле, окруженном штабелями ящиков. Небо, как всегда, было ослепительно чистым, и он считал звезды, чтобы успокоиться.
Китиара обошла ящики.
— Спишь? — спросила она.
— А? Нет, еще нет.
Она опустилась напротив него, опершись спиной о ящик.
— Возможно, это наша последняя ночь на Лунитари.
— По-моему, неплохо.
— Знаешь, я пыталась выяснить, как долго мы здесь находимся. По местным меркам, мы видели около сорока четырех дней и сорока пяти ночей. А сколько времени прошло дома?
— Не знаю, — признался он.
— Предположим, мы вернемся на Кринн и обнаружим, что прошли годы?
Он чуть не рассмеялся от этой мысли, но остановил себя. Стурм не мог доказать, что с тех пор, как они были на красной луне, не прошло и года.
— Есть много старых историй о людях, которые уходили в царства эльфов и, вернувшись через, как им казалось, несколько месяцев, находили своих детей выросшими, а друзей — умершими от старости — сказала Китиара.
Стурм подумал, что она просто размышляет о возможных вариантах, но потом понял, что она серьезно обеспокоена.
— Чего ты боишься, Кит? — мягко спросил он.
— Воссоединения через пять лет. Очень важно, чтобы я не пропустила его.
— И Танис?
— Да.
— Ты намерена вернуться к нему?
Китиара неловко пошевелилась.
— Нет, дело не в этом. Мы расстались не в лучших отношениях, и я хочу все уладить, прежде чем... — Она начала что-то говорить, но остановилась.
— Прежде чем что? — спросил Стурм.
— Прежде чем, я начну путешествовать с Купеликсом.
Итак, она призналась в этом.
— Ты отказалась от попыток найти своего отца и его людей?
— Мой отец всегда говорил, что его семья навсегда отреклась от него и его народа, — сказала она. — Как бы мне ни хотелось подъехать к их дому и плюнуть им в лицо, сотрудничество с драконом обещает быть более захватывающим. — Она пожала плечами. — Я говорю: в Бездну с Ут-Матаров.
Тишина затянулась, и Стурм почувствовал, как его веки опускаются на глаза. Он уже собирался заснуть, когда Китиара сказала:
— Стурм, если ты увидишь Таниса раньше меня, не мог бы ты передать ему, что я сожалею и что он был прав?
Стурм был слишком большим джентльменом, чтобы спрашивать, за что она должна просить прощения. Он поклялся своей честью Светлого Меча, что передаст ее послание Танису Полуэльфу.
Глава 29. ПАДЕНИЕ ОБЕЛИСКА
Дракон позвал их, пробуждая от сна. Гномы подскочили, стремясь заняться своими делами. Стурм протер глаза и огляделся. Китиары не было видно.
Он потянулся и огляделся в поисках воды. Пока он глотал прохладный напиток, появилась Китиара. Она отбросила в сторону ручную пилу и спросила:
— О чем кричит этот зверь? Я не могу разобрать.
— Он хочет, чтобы мы приступили к сносу, — сказал Стурм.
— Отлично. Я готова.
Все имевшиеся у них стеклянные и фарфоровые банки и чашки должны были использоваться для заливки швов свинцовых соединений купоросом. Гномы выстроились, как солдаты, с кружками и кувшинами для сливок в руках, как с мечами. Китиара отсалютовала им насмешливым салютом и велела не торопиться.
Внутри Купеликс нервно переступал с одной массивной лапы на другую.
— Все мои книги и манускрипты в безопасности, — сказал он. — Миконы перенесли все в безопасное место в пещере.
Больше не было причин медлить. Купеликс опустил трехпалые лапы в нору и поджал хвост к груди. В ней будет тесновато.