— Просунь крылья, — сказал Стурм. — Ближе! Вот так.
— Хорошо, что я — стройный представитель своей расы. — Его массивное тело оказалось в отверстии. Только его голова виднелась внутри обелиска. — Думаю, я буду скучать по этому месту, — сказал он.
— Продолжай! — крикнула Китиара.
олова Купеликса исчезла. Он упал на сорок футов, прежде чем раскрыл крылья. Он ударился о пол пещеры с силой, достаточной для того, чтобы раскачать башню на фундаменте, но для дракона это было незначительное падение. Он телепатически сообщил о своем добром здравии и велел смертным продолжать.
— Купеликс в безопасности в пещере, — сказал Заике Стурм, когда они вышли наружу.
Заика приложил два пальца ко рту и издал пронзительный свист.
— Начинайте лить! — крикнул он.
Гномы, расположившись по трем сторонам обелиска, нанесли купорос на свинец. От стен потянулись клубы ядовитого пара, от которого задыхались все гномы, кроме Каната и Слесаря, который изобрел Фильтры От Дыма Для Носа и Рта (Марк II). Зоркие наблюдатели узнали бы в них фильтры, сделанные из старых бандан и подтяжек.
— Так! Теперь очистите верхний слой и лейте по второму разу! — приказал Заика.
Удобные мензурки с купоросом были расставлены на нижних ярусах лесов.
Всполох спустился по хитросплетению жердей и досок. Он перемахнул на второй уровень и тут же опрокинул свою мензурку. Масло купороса хлынуло на леса, разъедая дерево и веревочные крепления с такой же быстротой, с какой оно разъедало свинец.
— Осторожно! — крикнул Стурм. Опоры под Всполохом прогнулись и рассыпались. Гном покачался на носках и упал с высоты.
Китиара заметила его падение и оказалась под ним. Подняв руки, она поймала падающего гнома.
— Большое спасибо, — сказал он.
— Не за что, — ответила она.
Стены обелиска дымились парами купороса. Там, где стекал расплавленный свинец, на безупречном красном мраморе виднелись черные полосы. Едкая жидкость быстро разъедала швы между каменными плитами, и через полчаса после начала работы гномы спустились на четвертый уровень своих лесов.
— Выглядит так, будто плачет, — заметил Стурм. — Но я не думаю, что он сильно пострадал
— Эффект должен быть кумулятивным, — сказал Заика. — Без ведущей опоры каждый блок будет провисать под весом верхних блоков. К тому времени, когда мы спустимся на уровень земли, вся конструкция может отклониться от вертикали на целых три фута. Оставшаяся четвертая стена не выдержит такого дисбаланса, и обелиск рухнет.
Винно-фиолетовое небо переходило в бордово-красное. Стурм нахмурился.
— Восход солнца, — сказал он. — Повлияют ли разряды на процесс?
— Как они могут не повлиять? — ответила Китиара. — Они могут обрушить все на наши головы. — Она подошла к подножию лесов и крикнула — Пошевеливайтесь! Скоро рассвет!
Гномы были гномами, и с надвигающимся рассветом с ними происходили несчастные случаи. Ожоги, падения и вывихи лодыжек множились. Звезды исчезали из виду, а небеса меняли цвет с кларета на розу. Метеоры, как обычно, рикошетили от одного горизонта к другому и напряженную тишину нарушило колебание воздуха, которое Китиара почувствовала, а Штурм — нет.
— Быстрее!
Гномы посыпались с лесов, как мыши из горящего здания. Платформа стонала и прогибалась там, где на нее попадал купорос, а нижняя треть обелиска покрылась тошнотворным серым паром.
— Бежим! — крикнул Стурм. — Бегите так далеко и так быстро, как только можете!
Он схватил медлительного Лесоруба и потащил его за собой. Китиара подхватила Каната и Всполоха, которые последними сошли с лесов. И они побежали, минуя место, где оставили «Повелителя облаков», с неповрежденной стороны башни, до того места, где долина начинала подниматься ввысь. Ужасный скрежещущий звук заполнил долину, перекрыв даже первый треск утреннего разряда.
Всполох обернулся из-под руки Китиары, чтобы посмотреть.
— Блоки поддаются! — радостно воскликнул он.
Скрежещущий звук остановил их безумный бег. Все остановились, повернулись и уставились.
С вершины обелиска сверкнула голубая молния, но не в далекие скалы, определявшие долину, а в сухую красную землю в сотне ярдов от основания монумента. Обелиск ощутимо накренился, и на землю посыпались целые пласты испачканного мрамора. На мгновение показалось, что башня выдержит потерю этих блоков, но вес верхних частей оказался слишком велик для разрушенного основания. Пятисотфутовый обелиск медленно, грациозно накренился. Камни разлетелись вдребезги под нестерпимым давлением. Вершина раскололась в момент падения, камни разлетелись с грохотом сотни гроз. Глыбы длиной двенадцать футов, высотой шесть футов и толщиной три фута рухнули на землю, прочертив глубокие кратеры в мягкой земле. Обелиск валялся, как поваленное дерево, куски весом в несколько тонн отскакивали друг от друга, ломались, дробились и наконец, останавливались, как будто слишком устали, чтобы прыгать дальше. Камень великой пирамиды разбился, и вокруг него заплясали голубые и белые искры. Над клубящимся облаком пыли поднялись и исчезли блуждающие огоньки — безмолвные свидетели падения могучего сооружения.
Наступила тишина. Грохот утих.
— Вот это да, — торжествующе произнес Заика.
— Сработало, — сказал Манёвр.
— Неужели сработало, — сказал Погодник.
Внезапно Китиара издала громкий, протяжный триумфальный вопль.
— Яаааааааа! — закричала она, подпрыгнув в воздух. — Мы сделали это! Мы сделали это!
Стурм ухмылялся от уха до уха, но когда члены маленького отряда медленно двинулись к упавшему гиганту, над ними воцарилась благоговейная тишина. Огромные глыбы стояли вертикально, погруженные в землю на треть своей длины. Стурм смотрел и удивлялся. Очертания самого обелиска все еще можно было различить в тяжелом скоплении битой каменной кладки.
Стурм взобрался на груду блоков у бывшего основания обелиска. Пыль, поднятая обвалом, поднималась вверх, образуя в небе тускло-красное кольцо. Ему пришла в голову странная мысль: Смогут ли звездочеты на Кринне увидеть это кольцо пыли? Оно было много миль в поперечнике и темнее, чем поверхность почвы. Увидят ли его астрономы, станут ли теоретизировать о нем, вести ученые беседы о его причинах и значении?
Все собрались у основания. Купол из каменных блоков обрушился на дыру в полу обелиска, и только очень маленький человек мог протиснуться через образовавшуюся щель. Китиара позвала Слесаря.
— Пойди и позови дракона, — сказала она. — Посмотри, все ли с ним в порядке. Я не могу добиться от него ответа.
— Да, мэм».
Слесарь скрылся в каменной арке. В ответ на его зов все услышали телепатическое: «Успех!»
— Он жив, — сказал Заика.
— Придется убрать эти камни, — сказал Стурм.
«Отойди, малыш Слесарь; я выхожу!»
Слесарь выполз наружу, и смертные отступили. Масса блоков разлетелась в разные стороны, и из под них появился Купеликс. Его массивное лицо рассекала широкая улыбка. Огромные зубы тускло блестели на свету, когда он откинул назад голову и выпятил грудь.
— Радуйтесь, смертные друзья! Я свободен! — воскликнул он.
— Тебе не составило труда сдвинуть эти блоки, — сказала Китиара.
— Никаких, мой дорогой Кит. Когда структура была разрушена, разрушилось и ее защитное заклинание. — Купеликс глубоко вдохнул, втягивая теплый воздух драконьими глотками. — Как сладко, не правда ли, первый глоток свободы?
Никто не знал, что делать дальше.
— Полагаю, — задумчиво произнес Заика, — нам следует самим готовиться к отлету. — Он сложил руки на круглом животе. — Это при условии, что «Повелитель облаков» сможет подняться только на своем эфирном воздухе.
— Я в этом уверена, — сказала Китиара.
Стурм бросил на нее вопросительный взгляд. Она подмигнула и улыбнулась, как прежняя Кит, а затем двинулась прочь, к обломкам верхней части обелиска.
Без предупреждения Купеликс распахнул крылья во всю длину. Никогда в тесных стенах обелиска он не мог расправить крылья во всей их красе. Теперь же он застонал от удовольствия, расправив свои кожистые крылья. Купеликс одним рывком поднялся в воздух и неторопливо, роскошно замахал крыльями, набирая высоту с каждым пролетом над местом своего избавления. Он кувыркался, замирал, парил, быстро взмахивая полными и пустыми крыльями. Он поднялся так высоко, что стал золотой точкой в небе, и пикировал с такой дикой стремительностью, что казалось, он непременно разобьется о развалины обелиска.