— Похоже, оно подходит мне, не так ли? — Красный Человечек рысью побежал искать бутылочку «Эффективной Мази Доктора Фингера».
Он остановился и спросил в ответ:
— Как тебя зовут?
— Купеликс, — ответил дракон. Он был здесь надолго, но, по крайней мере, ему было с кем поговорить. В общем, положение дел было не таким уж плохим. — Красный Человечек, — позвал Купеликс через долину, — не хочешь ли ты чего-нибудь поесть?
Глава 31. ЗОЛОТО ВЫСШЕЙ ПРОБЫ
Второе путешествие «Повелителя облаков» сильно отличалось от первого. Непрерывное вращение двигателя и взмахи огромных крыльев создавали на борту ощущение движения, активности. Безмолвный дрейф корабля, поддерживаемый теперь лишь бесплотным воздухом, был совсем не таким. Всеобъемлющая вялость овладела всеми, кто находился на борту. Управлять кораблем было практически нечем, и чем меньше было дел, тем меньше их хотелось делать.
Гномы тоже ссорились. Раньше они невозмутимо обменивались ехидными замечаниями и легкими ударами; через десять секунд никто уже не помнил об этом и не переживал. Но теперь, запертые в голом корпусе «Повелителя облаков», гномы утратили свою щедрую натуру. Канат и Слесарь спорили о том, как правильно хранить оставшийся у них небольшой запас веревки. Лесоруб становился все более глухим, по мере того как привыкал к своему обычному уровню слуха. Всполох постоянно кричал на него, а Наводчик кричал на Всполоха за то, что тот кричит. Манёвр устроил с Вабиком потасовку, после которой на лицах обоих часами оставались красные рубцы. А Погодник, бедный кроткий Погодник, сидел на промежуточной палубе и плакал.
Заика разыскал Штурма.
— Все о-очень плохо, — сказал он. — Мои к-коллеги ведут себя как банда овражных дворфов. Им с-скучно. Теперь нет такой великой задачи, такой, как р-разрушение обелиска, которую нужно было бы решить.
— Что я могу с этим поделать? — спросил Стурм.
— Мы д-должны дать им задание, что-то, что о-отвлечет их от медлительности нашего п-путешествия.
— Какое задание?
Заика сказал:
— М-может, Наводчик мог бы привлечь их к помощи, чтобы они дали н-названия всем звездам?
— Они будут только спорить, — ответил Стурм.
— Хм, мы м-могли бы сделать партию к-кексов.
— Муки нет, — напомнил ему Стурм. — Ещё предложения.
— Ну, ты м-можешь серьезно заболеть.
— О нет, ваши добрые коллеги захотят вскрыть меня и выяснить, в чем дело. Другие варианты.
Плечи гнома опустились в знак поражения.
— Это была м-моя последняя идея.
Это серьезно, подумал Стурм. Кто когда-нибудь слышал о гноме, у которого нет идей?
— Знаешь, — сказал он, разглаживая усы, — возможно, есть способ заставить этот корабль двигаться быстрее.
— Без д-двигателя?
— Корабли бороздят просторы мира без двигателей, — заметил Стурм. — Как они это делают?
— Давайте п-посмотрим. — Заика сцепил пальцы и крепко задумался. — Весла, п-паруса, тягловые животные на берегу, магия... — Тут он обменялся неодобрительным взглядом со Стурмом. — ... гребные к-колеса, вращаемые мускулами, буксировка китами или морскими змеями... — В его бледно-голубых глазах зажегся огонек. — Прошу прощения. Я д-должен посоветоваться с моими коллегами.
— Хороший парень, — сказал Стурм. Он смотрел, как гном спешит прочь, чуть ли не подпрыгивая от восторга.
Когда Заика объяснил свою идею остальным гномам, на палубе раздались одобрительные возгласы. Топот и писк свидетельствовали о том, что безделье гномов исчезло. Стурм улыбнулся.
Он отправился на поиски Китиары. В столовой ее не оказалось, и он спустился вниз. Гномы собрались в кормовой каюте причальной палубы. Он заглянул в бездверный проем и увидел Всполоха и Манёвра, которые что-то бешено рисовали на досках палубы кусочками угля.
— Нет, нет, — говорил Наводчик, — вы должны увеличить угол развала относительно угла падения.
— Как много козьего сыра! Любой дурак знает, что нужно уменьшить плоскую поверхность, — возразил Всполох, стуча кулаком по палубе.
— Да, любой дурак!
Стурм удалился. Гномы снова были счастливы.
Он спустился по короткой лестнице в трюм. Внизу было жутко холодно, поскольку хлипкая заплатка в корпусе почти не защищала от ветра и тем более от холода. Там Стурм обнаружил Китиару, которая сидела на одном из крепких ребер корпуса и потягивала из фляги воду.
— Тебе удобно, — сказал он.
— Да, мне удобно. Не хочешь немного? — сказала Китиара. Она протянула Стурму бутылку. Он поднес ее к губам, но прежде чем сделать глоток, почувствовал сладковатый привкус вина.
Он опустил бутылку.
— Где ты это взял?
— Купеликс сделал его для меня. Вино Эргота.
Стурм сделал самый маленький глоток. Оно было очень сладким, и когда несколько капель протекли по горлу, они сильно обожгли его. Должно быть, его лицо покраснело, потому что Китиара захихикала.
— Обманчиво, не правда ли? Сначала на вкус как сироп, а потом бьется, как укушенный пчелами мул.
Он вернул ей бутылку.
— Я думал, ты предпочитаешь эль, — сказал он.
Китиара выпила.
— Эль — для хороших времен, хорошей еды и хорошей компании. Сладкое эрготское вино — для меланхолии, одиночества и похорон.
Стурм опустился на колени рядом с ней.
— Тебе не следует предаваться меланхолии, — сказал он. — Наконец-то мы на пути домой.
Китиара прислонилась спиной к изогнутому ребру.
— Иногда я завидую твоему терпению. А иногда у меня от него зубы сводит. — Она закрыла глаза. — Ты когда-нибудь задумывался о том, какой будет остальная часть твоей жизни? — спросила она.
— Только в самых общих чертах, — ответил Стурм. — Часть рыцарства — это принятие судьбы, которую назначают боги.
— Я никогда не могла так думать. Я хочу, чтобы это случилось. Вот что так больно в упущенных возможностях. У меня была сила, а теперь она исчезает; у меня был союзник — дракон, а теперь и его нет.
— А Танис?
Китиара бросила на него холодный взгляд.
— Да, будь проклята твоя честность. Таниса тоже больше нет. И моего отца. — Она покрутила бутылку в руках. Та была почти пуста. — Я устала, — сказала Китиара. — Я приму решение, Стурм, и ты будешь моим свидетелем. Отныне я буду размышлять, планировать, рассуждать и рассчитывать; все, что служит моей цели, будет добром, а все, что мешает, — злом. Я не буду полагаться ни на кого, кроме себя, не буду делиться ни с кем, кроме самых верных товарищей по оружию. Я буду королевой своего царства, вот этого, — она похлопала себя по ноге, — и не буду бояться ничего, кроме неудач. — Она обратила к нему свои довольно мрачные глаза. — Что ты думаешь о моем решении?
— Мне кажется, ты выпила слишком много вина. — Он поднялся, чтобы уйти, но она позвала его остановиться.
— Здесь холодно, — пожаловалась она.
— Тогда поднимись на причальную палубу.
Китиара протянула руки и попыталась встать. Но это ей не удалось, и она опустилась на ребро корпуса.
— Лучше не пытаться, — сказала она. — Иди сюда.
Стурм встал над ней. Она ухватилась за его рукав. Все еще сильная, Китиара легко опустила Стурма на свой уровень. Он попытался протестовать, но она толкнула его обратно к изогнутым доскам и прижалась к нему.
— Просто побудь здесь немного, — сказала она, закрыв глаза, — чтобы мне было тепло.
Так Стурм оказался неподвижным в самой холодной части корабля, а Китиара прижалась к его левой руке. Ее дыхание стало мягким и ровным. Он изучал лицо, видневшееся под отороченным мехом капюшоном. Загар Китиары посветлел за последние недели, но темные ресницы и локоны казались неуместными на столь суровом воине. Ее темные губы были слегка приоткрыты, а дыхание пахло сладким вином.
Через несколько часов в бывшей столовой гномы представили свой грандиозный проект по улучшению скорости дрейфующего «Повелителя облаков». Вабик нарисовал весь план на стене мелом и углем. Стурм сидел на полу и внимательно слушал. Китиара, прислонившись к стене в нескольких футах от него, напряженно молчала. На нее плохо действовало вино.