— У тебя будет такая возможность, — мрачно сказал Стурм. — Так что иди. Предупреди всех своих людей о Меринсаарде. Проследи, чтобы никто больше не приводил ему скот, или овец, или другие товары. С ними поступят так же, как с тобой.
— Я разнесу эту весть по всем равнинам, — поклялся Онтар. — Даже куропатка не попадет в хранилища Меринсаарда.
Пастухи собрали свои немногочисленные пожитки и направились к выходу. Стурм добавил:
— Есть еще одно дело.
— Что? — спросил Онтар.
Стурм сделал паузу.
— Я хочу, чтобы вы взяли с собой Терви.
— Нет! — громко сказала она. — Я остаюсь с тобой!
— Ты не можешь этого сделать. Я должен путешествовать быстро и налегке, и тебе будет слишком опасно оставаться со мной, — торжественно сказал Стурм.
— В комнате Меринсаарда, когда я опрокинула стол и ударила его по голове, было не так уж опасно.
Стурм положил руку на плечо девушки.
— Ты храбрее десяти мужчин, Терви, но на меня полетят не только мечи и стрелы. В стране царит злая магия, и вся ее тяжесть может обрушиться на меня в ближайшие дни.
Ее губы дрожали.
— Мне все равно.
— Я верю. Ты прекрасная девушка, Терви. Ты заслуживаешь долгой и счастливой жизни. — Он повернулся к Фриджу. — Ты ведь присмотришь за ней, правда?
Пастух, все еще изумленный тем, что девушка победила могучего Меринсаарда, ответил:
— Думаю, в конце концов, она будет присматривать за мной!
Тогда все было решено, хотя и не без слез. Стурм немного поколебался, затем поцеловал ее в испачканный лоб и отправил с пастухами. Чувство сожаления было подобно свежей ране, но Стурм знал, что в ближайшие дни его шансы на выживание будут невелики.
Стражники напряглись, когда Онтар и его отряд появились в поле зрения. Стурм, не снимая маски, приказал солдатам пропустить их.
— Эти люди должны вернуться с большим запасом провизии, — прорычал он.
Пастухи вывели пони, и они сели на них. Фридж потащил Терви за собой.
— Вы приведете следующее стадо на это же место, — громко сказал Стурм.
— Да, мой лорд, — ответил Онтар. — Тысячу голов, обещаю.
Онтар повернул своего пони на юг и ударил ногой по его пыльной шкуре. Он поскакал галопом, а за ним потянулись остальные. Фридж и Терви были последними. Девушка оглядывалась, пока они не скрылись из виду. Она прижала правый кулак к груди; искушение помахать на прощание было сильным.
Стурм, сцепив руки за спиной, шел по центральному проходу, как генерал на смотре. Он заглянул в несколько комнат, пока не нашел то, что хотел: гардероб Меринсаарда.
Он быстро сбросил доспехи. Меринсаард был толще в груди и талии, чем Стурм, но в остальном они были почти одинакового роста. Он надел шерстяную тунику, шарф и перчатки. Хотя на равнине было тепло, на возвышенностях ночью будет холодно. Стурм сохранил маску дракона и накинул на плечи плащ длиной до щиколоток. Капюшон скрывал его темные волосы. Времени на поиски отнятого у него меча не было, поэтому он «позаимствовал» один из мечей Меринсаарда. Тас гордился бы им, с горечью подумал он. Простой эфес был покрыт зеркальным серебром и снабжен ножнами из черной кожи. Стурм застегнул пояс с мечом под плащом.
У входа в большой шатер он крикнул:
— Моя лошадь!
Солдат побежал к линии пикета и вернулся с великолепным белым скакуном.
— Аптекарь доложил, что припарка вылечила копыто Май-тата, — сказал солдат быстрым, задыхающимся голосом. — Он просит вашу светлость пощадить его.
Почему бы и нет?
— Я дарю ему жизнь, — сказал Стурм с убедительной, как он надеялся, надменностью.
Он поставил ногу в стремя и вскочил на Май-тата. Бодрый скакун пронесся по полукругу, заставив солдата отступить.
Стурм открыл, было, рот, чтобы объяснить свой отъезд, но быстро сообразил, что Меринсаард, скорее всего, не станет этого делать.
— Я вернусь до утра, — сказал он.
— Остаются обычные посты охраны? — спросил человек, который привел лошадь.
— Да. — Стурм натянул поводья, чтобы успокоить нервное животное. — Не допускайте ошибок, иначе это будет ваша голова! — сказал он.
Он слегка пришпорил коня и галопом помчался на север, к замку Светлый Меч. Стурм пожалел, что у него нет времени разогнать скот внутри старого замка. Но времени на подобные развлечения не было: как только настоящий Меринсаард проснется и освободится от оков, начнется охота на Стурма Светлого Меча.
Глава 40. ТАЙНА ЗАМКА СВЕТЛЫЙ МЕЧ
Май-тат был столь же стремителен, сколь и красив, и через очень короткое время темный горб Вингаардского замка опустился за южный горизонт. Ориентируясь по звездам, Стурм взял курс на северо-запад. На севере лежал приток реки Вингаард, а на западе — Верхасские холмы. На плодородном участке земли между ними лежал замок Светлый Меч.
Копыта белого жеребца отбивали сольную песню на равнине. Несколько раз Стурм останавливал свой стремительный полет, чтобы прислушаться к звукам погони. Если не считать жужжания сверчков в высокой траве, равнина была безмолвна.
За несколько часов до рассвета Стурм притормозил Май-тат, когда они приблизились к тенистым развалинам. Это была старая хижина и ориентир, ныне разрушенный. На пне все еще сохранилась нижняя половина вырезанной таблички с названием. На ней виднелись нижние лепестки розы, а под ними — солнце и обнаженный меч. Светлый Меч. Стурм подошел к южным границам своих родовых владений.
Он поцокал языком и погнал лошадь вперед. Поля за указателем, которые он помнил как богатые пастбища и щедрые фруктовые сады, заросли и одичали. Аккуратные ряды яблонь и груш теперь представляли собой не более чем заросли. Виноградные лозы уже давно заросли. Стурм ехал, не сводя глаз с дороги, то и дело, пригибаясь, чтобы убрать ветви деревьев.
Он вспомнил, что фруктовый сад был разделен ручьем, и поэтому там было тихо. Он направил Май-тата в мелкий ручей. Ручей протекал в миле или около того до самого основания стен замка Светлый Меч. Май-тат рысью понесся по прохладной воде.
Восток окрасился в янтарный цвет, когда серые стены показались над верхушками деревьев. От вида крепостных стен и башен у него встал комок в горле. Но все было уже не так, как тогда, когда он уезжал: по стенам густым ковром стелились ползучие растения, каменные глыбы обрушились, а башни обнажились до самого неба, их крыши сгорели много лет назад.
— Давай, — сказал Стурм коню, легонько постукивая его пятками.
Май-тат поскакал через ручей, вздымая фонтаны при каждом шаге. Он взобрался на берег с западной стороны и пробрался сквозь живую изгородь. На западной стороне замка находились главные ворота. Стурм зашагал по усеянной травой мощеной дороге к входу. В тени от восходящего солнца стены казались черными.
Узкий ров теперь был не более чем грязной канавой; без плотины, отводящей ручей, он никогда не удержит воду. Стурм замедлил Май-тата, как только они въехали на мост. В голове Стурма эхом отдавались жестокие слова Белингена о рыцарях, прыгающих в ров. Ров представлял собой лишь темную болотистую трясину.
Ворот больше не было. Остались только почерневшие петли, прибитые к каменным стенам железными гвоздями длиной в фут. Двор был завален опавшими листьями и обугленными деревьями. Стурм посмотрел на возвышающийся перед ним донжон. Окна зияли пустотой, на их подоконниках виднелись языки копоти, в которых бушевал огонь. Он хотел позвать, крикнуть: «Отец, отец, я вернулся домой!»
Но никто не услышал бы. Никто, кроме призраков.
В последнее время бейли использовался для содержания животных. Стурм обнаружил следы скота и понял, что лагерь Меринсаарда в Замке Вингаард был не единственным местом, где захватчики запасались провизией. При мысли о том, для каких низких целей использовалось благородное сооружение замка Светлый Меч, в нем зародился глубокий гнев.
Он обогнул угол донжона и вошел в северный двор. Там находились маленькие ворота, через которые они с матерью бежали в тот последний раз, когда он видел отца. Он снова увидел, как отец в последний раз обнимает мать, а вокруг них падает снег. Леди Иллис Светлый Меч так и не смогла оправиться от холода того расставания. До конца жизни она оставалась холодной, жесткой и ожесточенной.