Понемногу жизнь возвращалась в прежнее русло. Манвэ принимал майар, лежа в постели, пока оставался слаб, а потом в один прекрасный день обнаружил, что его огромные чертоги на вершине Таникветиль пусты. И трон Короля Арды пуст. Ему ничего не оставалось, кроме как занять его вновь — уже в одиночку. Аулэ и Саурон, бросая один на другого косые взгляды. вместе поднесли ему новую корону, блистающую и переливающуюся, как все фонтаны Тириона разом. Яркие разноцветные блики преломлялись в гранях крупных кристаллов, и Манвэ чувствовал себя в ней прекраснее, чем прежде: разве что коротковатые пока что крылышки смотрелись не так величественно, чтобы быть ей под стать. "Что ж, если подумать, я и не любил, когда они волочились за мной по полу", — утешал себя он. Конечно, терзало его одиночество. Страшно сказать, он скучал не только по покинувшей его супруге, но и по уведшему её брату. И даже жалел, что они не остались жить тут все вместе. Потом он хмурился, убеждал себя, что это было бы не совсем пристойно... Потом решился написать им письмо и отправить его Варде и Мелькору, где бы они ни были. Ему подумалось, что Мелькор наверняка построил себе где-нибудь на краю Эндорэ мрачную подземную крепость, куда не падает ни один луч света, но он ошибался. Здесь не было высоких чертогов. Мелькор, конечно, ценил уют тьмы, и Варда постепенно привыкла к нему, наверное от того, что мрак был цвета красивых сумерек, а потолок, казалось, украшали звёзды и туманности. Моргот не любил утренний свет, но по его приказу было отстроено несколько площадок и разбиты сады, где любимая могла встречать рассветы. Были в цитадели и светлые слуги и воины. Саурон, последовавший за своим повелителем, был удивлен, замечая каждый день свет любви между этими двумя.
Сейчас в обители Мелькора и Варды слуги подавали еду. Здесь, как правило, не было общих пиров. Каждый ел что хотел и когда хотел. Стол был накрыт на четверых: вино, сырое и поджаренное мясо, фрукты, хлеб и мороженое. Саурон почтительно дождался, когда Варда и Мелькор сядут на места. — А для кого четвёртый прибор? С нами будет гость? — Можно и так сказать, — Мелькор удалился, но вскоре вернулся. После него темный чертог осветился сиянием дня, и видна стала высокая тень с крыльями за спиной. Манвэ предусмотрительно поднял их повыше, чтобы не задевать кончиками пол, который показался ему покрытым антрацитовой пылью. Он сел за стол подле Варды и из груди его вырвался тяжкий вздох. — Поешь с нами, прошу. — Я не… Я… — Прошу, — повторил вслед за Вардой Мелькор. — Почему так? — Манвэ почти никогда не задавал вопросов, но тут спросил. — Я не понимаю, объяснись? — Мелькор даже не оторвался от бумаг. — Ты заботился обо мне, точно тебе не было всё равно, ты даже… — тут голос сорвался на истеричные рыдания, — не ревнуешь её. Почему? Мелькор оторвался от дел и плавно прошёл к нему. — Если я скажу, тебе не понравится ответ. А он простой. Я тебя не боюсь. Вот ты думаешь, что я не считаю тебя своей ровней? А это не так. Мы разные! Ты свет, я тьма, а она — звёзды и они нужны всем! — Но я… — Хотел видеть меня сломленным? Не отрицай, хотел. Но это с тобой, навсегда с тобой. И я думаю, мы в расчете. Мелькор ободряюще погладил Манвэ по спине, но там, где видны были раньше одни острые лопатки, теперь сплошь были перья, и Манвэ недовольно отодвинулся от него, слегка встопорщив их. — Не злись, — примирительно сказал Мелькор. — Будешь сырое мясо? — Мэлько! — укоризненно прошептала Варда. — Прости. Просто твои орлы его клюют, вот я и подумал, что привычку они переняли у тебя, так что... — Мэлько! — Хорошо. Может быть, мороженое? — Что это? Манвэ нахмурился, глядя на поднесенное ему на блюде лакомство. Принюхался: пахло ванилью и ощутимо веяло холодом. — Да это же просто кусок снега! — возмутился он. — Вот и нет. Попробуй, — Мелькор, отделив ложечкой небольшую часть, протянул ему. Манвэ продолжал настороженно принюхиваться и присматриваться. Кристаллы таяли на глазах, превращаясь в белые капли. — Ешь быстрее, Манвэ, — не выдержала Варда. — Сейчас потечет! — Что ж, твоим словам я могу доверять, — пробормотал он и, высунув кончик языка, аккуратно лизнул его. И, как ни странно, сквозь колючий привкус льда ощутил нечто очень сладкое. Не уверенный в том, понравилось ли ему, он снова приоткрыл свой маленький птичий рот, чтобы распробовать лакомство получше, и собирался заглотить его полностью — но последняя капля растаявшего мороженого сорвалась с его губ на руку Мелькору. Не собираясь выслушивать очередной укоризненный окрик Варды, Манвэ склонился и поспешно подобрал её языком. — Понравилось? Я могу покормить тебя с рук, если тебе так будет удобнее клевать. — Манвэ и Мэлько! — в третий раз послышался укоризненный шепот Варды.