— Как дела, Крис?
— Все хорошо, ваше величество. Они сейчас в салоне. Агата и Александр показывали айле Тали свои рисунки. А теперь рисуют.
Император, хоть перед ним и лежала стопка финансовых отчетов, не удержался от слабой улыбки.
— Что думаешь?
— Пока все неплохо, ваше величество. Вам бы тоже понравилось, если бы вы видели.
Если бы он видел…
Арен покосился на часы. До следующего совещания целых двадцать минут.
Он успеет.
Когда император вышел из камина в салоне, ему сразу стало весело. Агата, Александр и София, расположившиеся на ковре посреди комнаты, совершенно не обратили внимания на его появление — прямо перед ними был расстелен большой лист бумаги, на котором они в шесть рук что-то рисовали.
Арен подошел ближе, и настроение еще немного поднялось — там, на рисунке, было море. Александр раскрашивал голубой краской небо, Агата пыхтела над лазурными оттенками волн, а новая аньян… Она рисовала корабль. Совершенно чудесный парусник, парящий над волнами.
— Папа! — воскликнул Алекс, первым заметивший его. Сразу после этого восклицания Арен ощутил нечто, похожее на то чувство, что уже приходило к нему в миг, когда он выбирался из камина в комнате Софии. Он никак не мог в нем разобраться, но это чувство, несомненно, было приятным.
Погладив по головам вскочивших детей, Арен встал неподалеку, кивнул охранникам — те, наоборот, отошли подальше. София тоже хотела встать, но он махнул рукой:
— Не нужно, творите. Я ненадолго, просто решил вас проведать.
И вновь это чувство. Теплое, дрожащее, как ласковое касание весеннего солнца.
— Я рада, — сказала аньян, чуть улыбнувшись, и в этой неловкой улыбке Арен увидел отражение чувств Софии. Она не врала — действительно радовалась. — У ваших детей несомненный талант. Я просто поражена. Предложила им нарисовать одну картину на троих, у каждого — своя задача. И посмотрите, какое чудесное небо нарисовал Александр. А море Агаты! Вот здесь даже видны подводные камни… и рыбы!
Плеснуло восторгом — теперь Арен уже был уверен в том, что София чувствовала именно восторг. Ей нравилось то, что рисовали его дети.
— Ваш парусник не хуже нашего моря и неба! — сказала Агата горячо, и по ее покрасневшим щекам император понял, что эмоции Софии пробили эмпатический щит дочери. Пока это частенько случалось. — Да, пап?
— Да. Верни щит на место, моя радость.
— Ой…
София удивленно покосилась на Агату, которая резко зажмурилась — она всегда так сосредотачивалась — и Арен пояснил:
— Щит от эмоций. Его пробило.
Девушка моргнула — и тепло, которое шло от нее, вдруг сменилось волной холода.
— Пробило?.. Из-за меня?
— Нет, — сказал Арен, но Агата его перебила:
— Что вы, конечно, нет! Я просто еще плохо управляюсь с магией. Мне надо учиться.
— Хорошо, — вздохнула София, явно испытав облегчение. Холод схлынул — и императору вдруг захотелось, как довольному жизнью коту, погреться на ласковом солнышке. Но когда тут греться? Пять минут до совещания.
— Мне пора, — произнес он и, еще раз погладив наследников по мягким волосам, обратился к Софии: — Мне доложили, что дети решили показать вам дворец. Гуляйте пока по этому этажу, в оранжерею не ходите. Я познакомлю вас с ее величеством за обедом. Наша прежняя аньян обедала с нами, и вы будете делать так же.
Тепло задрожало — будто забеспокоилось. Что ж, это объяснимо — Софию наверняка предупреждали о сложном характере его жены.
— А ты придешь на обед? — сразу уцепились за фразу дети. — Придешь, да?
— Приду, — улыбнулся Арен, подумав про себя: пошло все к демонам, сегодня он должен пообедать. Потому что если он не придет, Виктория вместо супа съест эту бедную девочку. А ему пока не хотелось отдавать Софию на растерзание жене. Все же новую аньян очень хорошо приняли дети… И это куда важнее капризов Виктории.
Уже выходя из камина в кабинете, Арен связался по браслету с единственной постоянной служанкой супруги. До совещания оставалось две минуты, и ему как раз хватило времени на быструю просьбу.
— Матильда, докладывай мне, пожалуйста, обо всем, что говорит Виктория про новую аньян. И с кем она ее обсуждает. Все, что услышишь.
Матильда понимающе усмехнулась. Эта женщина родилась и выросла во дворце, она была личной служанкой матери императора — чего она могла не знать об интригах?
— Да, ваше величество. Разумеется.
У обоих наследников обнаружился талант к рисованию, и София мысленно возликовала, предвкушая увлекательные уроки. Интересно, от кого Агата и Александр унаследовали способности? Представить императора рисующим она почему-то не могла. Может, императрица?