Повышен навык: синкретизм. Текущий уровень — 14.
Мелькнувшее оповещение мало что меняло. К огню добавились оттенки серого угля и речного индиго. Голова отразилась болью. Глаза резануло огнём. Уже сейчас смотреть на пятицветное пламя было сложно. Оно мерцало, переливалось маленькой цветовой бурей и вызывало тошноту.
Теоретически, влив в него десять оттенков я мог бы вывести его на новый уровень, сделав достаточно стабильным. Но боюсь даже представить, какой уровень синкретизма для этого нужен. Те же тридцать единиц или больше?
Кобальтовый страж. Терракотовый воин.
Перед глазами всё начало плыть. Я почувствовал, как из носа потекла струйка крови, а в глазах собирались кровавые слёзы. Дышать стало физически больно. Голова просто раскалывалась от боли. Всё внутри горело.
Ещё один. Нужно добавить хотя бы ещё один!
Повышен навык: синкретизм. Текущий уровень — 15.
Камея или сиреневый свет? Защитный или боевой цвет лучше?
Голова перестала соображать. Я доверился наитию и влил в артефакт возрождающую камею.
Боль заполнила собой всё. Я перестал ощущать что либо, кроме нее. Казалось, каждый миллиметр головы разрывается от невыносимой боли.
Где-то поодаль что-то вскрикнула Рена. Но слов разобрать я уже не мог. Я даже цвета уже не различал. Всё перед глазами слилось в сплошное месиво. Лишь рука продолжала сжимать артефакт Рин. Ловец Цвета обжигал сразу жаром и холодом. Бил молниями. Медленно убивал.
А ведь я могу сделать ещё один ход. Наверное, могу.
Сиреневый свет.
— Слабак. Ничтожество. Как такая жалкая сущность смеет командовать угольным пеплом?
— Смеешь перечить королевской воле, угольный пепел?
— Ты не сделаешь короля из трусливого сиинтри, небесный. Ты слаб. Без своего брата ты никогда не достигнешь…
— Течь… разливаться, распространить себя… Мои реки поглотят собой всё. Вы не нужны. Никто не нужен кроме стремительного потока…
— Стоять всем! Приказы не обсуждаются! Воин не терпит хаоса в мыслях!
— Все должно быть восстановлено! Вокруг слишком много смерти! Насыть силой всё вокруг себя! Возрождай, возрождай, возрождай…
— Заткнитесь! Заткнитесь все! Заткнитесь и сияйте! Ярче! Ещё ярче! Всё есть свет! Вы все — свет!
— Неподвижная сила. Застыньте в безвременьи. Проявите себя в вечной страже.
— Лжецы! Ваши слова сотканы из одной только лжи! Ложь — это грех, который должен быть стёрт вместе с вами, ложные истины!
— Быстрее. Не останавливайся на секунду! Не вздумай спать! Спеши! Движение — это жизнь! Несись вихрем над миром, владетель! Не смей засыпать!
Головная боль никуда не исчезла. Даже по пробуждению она никуда не желала уходить. Но теперь я хотя бы мог связно мыслить и что-то видеть перед собой. Пусть и размыто.
— Лиин! Ты жив! Что с тобой⁈ — с нотками истерики допытывалась Улинрай. Моя голова почему-то покоилась у неё на коленях.
— Прямо как я во время работы, — хмыкнула Рена и добавила, глядя на оури. — Я же говорила, всё с ним будет в порядке.
— Мастер… как ты?
Ашер. Значит они с Балтором и близнецами вернулись с охоты.
Я сделал над собой усилие и приподнялся, глядя на огромного гверфа и тощего хану. Вдалеке тащили что-то к костру Феенмай и Раенмай. Бывшие монстры петовода-пустотника тоже выглядели обеспокоенно.
Костёр… значит, я лежу здесь уже достаточно долго. Боги, сколько времени я потерял так?
— Сколько я провёл в отключке? И где Даяша? — спросил я.
— Вот, мастер, — ответил Ашер. — Балтор перенёс её сюда вместе с тобой.
— Сколько времени прошло? — повторил я вопрос.
— Суток двое и хвост в цикла три, друг Лиин, — сказал Балтор. Гверф, как всегда, был лишён всякой деликатности, и сразу ударил по правде.
Боги… Мне стоило подумать заранее о том, к чему это может привести. Ловец — всего лишь страховка на случай неприятностей. Я не имел права рисковать успехом операции ради простой перестраховки.
Выходит, осталось всего три дня, чтобы оказаться в Гнезде. Проклятия бездушному богу! Хотя чего уж там, на этот раз никакие происки неназываемой здесь не при чём. Сам сплоховал.
Я кивнул свинолюду, затем призвал над ладонью огонёк цвета Даяши и поискал глазами девушку.
Хатоу действительно лежала рядом, у того же костра. Кто-то, скорее всего Ашер, заботливо подложил ей под голову свёрнутую шкуру пещерного зверя, другой укрыв девушку. И кто-то ещё, скорее всего Рена, разрисовали лицо спящей девушки грязью, добавив усы и бороду в стиле Сайриса.