— Да, давненько я не брал в руки свою балалайку… — потянул старик. — Теперь ты, цветомаг!
К слову, а ведь он понятия не имеет, что такое хаани. И уж подавно не может знать о том, на что способно конкретно Равноденствие.
Я про себя ухмыльнулся. Может, получится как-то повлиять на старика артефактом?
Затем положил руки на хаани и начал свой лиир.
Ладони заскользили по металлическому барабану и мельхиоровый артефакт, закалённый в крови вампира, запел. Помимо простейших физиологических инстинктов, зелье лешего, похоже, превышало и другие, более тонкие виды удовольствий.
Я почти сразу же погрузился в мелодию так, что на несколько минут мир вокруг перестал существовать. Вселенная сузилась до музыки лиир, через которую я вызвывал спокойствие, уверенность и доверие.
Повышен навык: владение хаани.
Текущий уровень — 16.
А когда я вновь открыл глаза, увидел на лице лешего сильное удивление.
Он сидел, ошарашенно пялясь на меня и артефакт. Кот со щупальцами тоже завис в странной позе, обвив конечностями части комнаты. Улита же… кажется, одновременно плакала и улыбалась.
Надеюсь, я не сильно переборщил с воздействием на них магией, и им просто понравилась моя музыка.
Пауза затягивалась, потому я прервал наступившую тишину:
— Этого достаточно?
Улита вздрогнула. Кошачья голова на щупальцах опустилась ближе к полу и медленно полезла в угол комнаты. Леший же продолжал задумчиво смотреть в потолок, уйдя в дебри своих размышлений.
— Значит правду говорят о вашем народе… признаюсь, прежде я не встречал сиинтри, — наконец, сказал он. — Зачем тебе власть, Лииндарк из народа, презирающего войну?
— Мне не нужна власть ради власти, — нашёл я нужные слова. — Но слишком много народов Подземья пострадали от змей и ворон. Я хочу принести свободу. Всем без исключения. Чтобы каждый житель Подземья мог искать в будущем собственный путь, а не идти туда, куда укажет хозяин. Если для этого нужно сражаться и идти к власти — да будет так.
— Что ж, — леший потянулся и встал. Отставил свой музыкальный инструмент и после новой паузы вынес вердикт. — Я услышал достаточно. Забирай настой. Мы продолжим этот разговор позже. Окти, Улита, проводите нашего монарха. Мне нужно побыть одному.
Всё это он сказал, странно глядя куда-то поверх моей головы. Даже приказ своим слугам он отдал не меняя положения.
— Октокот проводит, — закивала кошачья голова.
— Д-да… я провожу Ли-инда-агка.
Я встал и обернулся к выходу из хижины, когда старик окликнул меня снова:
— Куда ты сейчас направляешься, если не секрет? — спросил он.
— Гнездо народа хатоу. Я должен принести кое-что, способное спасти жизнь одному из них.
— Ясно. Мой цвет звался Вердепомовый лес. Змей единственный из цветомагов, кто не собирает всё подряд. Его интересуют лишь оттенки зелёного.
— Хм, странно, — заметил я.
Может, это особенность его навыка цвета?
— Да, — отозвался леший. — Будь осторожен. Собиратель Форм безжалостен и абсолютно бесчестен. Убивая и подставляя своих, он обманом захватил власть над сородичами. Даже сами змеи его боятся до дрожи — всех неугодных он убивает на месте. Ассари зовут его Фантомус. А среди стражей Подземья он известен как… Змей Горыныч.
Неонора «Звездный Хвост». Эуфирион, заключившая сделку с астралом
Свою регалию она получила внезапно.
Это случилось после очередного странного сна, какие ей начали сниться с того момента, как она приняла кровь древних в хаме бога-чудовища и обрела расу тари.
Об этой расе она слышала многое, но не придавала этому особого значения ни до, ни после.
Неонора вообще всегда старалась жить просто и принимала решения не задумываясь. Так было, когда перед неудачницей, работавшей за копейки в забегаловке у хвостатого рынка, вдруг объявилась змеиная посланница. Нео сразу же ухватилась за шанс изменить свою жизнь и легко пошла на поводу у Тиары.
Маска, разрушающая душу взамен давая силу магии звёзд? Отлично! Получить ту самую кровь древних? Замечательно. Вот только потом всё пошло через подхвостое место — кровь превратила её в нескладное зубастое чудище, к которому иначе как из жалости никак относиться не будешь.
Но она приняла и это. Тем более что жизнь никогда не ставила перед ней неразрешимых задач. Сделав из неё чудище, судьба извернулась причудливым образом так, что она стала частью группы, которую по сути обманывала.