Здесь было ветрено. Местные все были одеты в тёплые свитера, порой мелькали шубы из шкур пещерных чудовищ. Парочка мельниц со множеством заплаток на лопостях использовали стихию в бытовых целях.
Завидев нас, местные смотрели во все глаза, побросав свои привычные занятия. Выходили из домов или глазели из окон. Детей спешно загоняли в дом, но те всё равно показывались в окнах на чердаке или из полуподвалов.
Маше это явно не нравилось. Я будто ощущал её нервозность. Наверняка думала, что я пытаюсь подсчитать примерное население Гнезда.
За нами следом, кстати, шла боевая группа. Где-то с десяток бойцов — все находились на некотором удалении, но хатоу, похоже, умеют очень быстро сокращать расстояние.
Наконец, мы остановились на краю поляны у обветшалого каменного строения. Сразу за ним были чахлые дебри заброшенного огорода, а за ним — куполообразные своды сходили к земле. Из огромного отверстия в камне проглядывало небо и дул холодный ветер.
— Пришли, — сказала Маша. — Дом Ка-э-Лин.
Женщина громко постучала, подождала несколько секунд и открыла дверь самостоятельно.
Внутри я сразу ощутил тяжёлый запах болезни.
Небольшое жилище было на удивление чистым. Повсюду лежала пыль, сражаться с которой хозяйке дома было уже не под силу. Но при этом все вещи были аккуратно сложены и знали своё место.
— Госпожа Аяша, к вам… гости. Вроде как… от Даяши, — женщина покосилась на меня, в который уже раз за сегодня.
— Мию нарэ, — отозвался я.
— Входите…
Голос хозяйки дома был очень слабым и хриплым. Следом за ним послышался долгий сухой кашель.
Внутри зашевелилось что-то мрачное и недоброе. На пороге комнаты, на потемневшем паркетном полу были вырезаны символы хаоса. Наверняка работа Крона. Сейчас моя связь с этой стихией стала намного слабее, но я всё ещё хорошо ощущал её присутствие.
Однако то, что я увидел внутри, было ещё хуже. И печальнее.
Всё в комнате было исписано руническими символами хаоса, вокруг неё самой — несколько кругов глифов, при чём ближайший к ней круг слегка подсвечивался. Похоже, это остатки силы Крона, которые ещё не выветрились после его гибели.
Аеша Ка-э-Лин выглядела жутко. Полуголое тело было испещрено множеством вырезанных прямо на коже символов. Мелких рунических надписей, глифов и чертежей, покрывавших почти всё её тело. Лишь небольшой участок лица был открыт. Но черты разобрать было всё равно очень сложно. Их было почти не видно за многочисленными язвами. Будто женщина гнила заживо, покрываясь струпьями.
Она лежала в кровати, а сама кровать приподнята под углом градусов шестьдесят. Руки и ноги сковывали браслеты, вокруг которых кожа превратилась в одну сплошную рваную рану. Они явно причиняли много страданий женщине, но судя по символике хаоса на них, браслеты тоже служили какого-то рода защитой.
— Мию нарэ, Аеша Ка-э-Лин, — я вежливо кивнул. — Моё имя Лииндарк.
— Опустим это… зачем ты здесь, сиин?.. — женщина закашлялась и к моим ногам упал сгусток кровавой слизи. — Говори быстро, мне не долго осталось. Может, с пару часов.
— Значит, я вовремя, — я снова вынул из инвентаря кровь древних и протянул женщине. А затем немного смутился — сама она не смогла бы выпить эликсир. Похоже, придётся вливать его ей в горло.
— Что… это… ах… оно, да? — женщина вымученно улыбнулась. — Не нужно, сиин. Оставь это себе. Это ведь очень ценная вещь.
— Не могу, месера, — я с трудом подобрал нужное слово. На языке тари это звучало как уважительное обращение к женщине-старейшине. Правда, прабабка Айрэ всегда терпеть его не могла. — Этот элексир принадлежит вашей дочери. За него отдал жизнь ваш миирам’торрин. Я здесь лишь как посыльный.
Термин тари был не совсем верным, применимо к хатоу и человеку-иномирцу. Но по смыслу подходил лучше всего.
— Значит… им всё же удалось… кхе… хх… — женщина с трудом отвернулась, и следующая порция слизи упала на стену. — Но мне он всё равно уже ни к чему. Забери себе за труды, сиин. Разве что… скажи, как они умерли?
— Крон пожертвовал собой, чтобы победить чудовище. Порождение ордена Тиши и фрактальной некромантии, если точнее. Если бы не он, кто знает, чем закончился бы рейд. Он погиб, чтобы вы с Даяшей жили. А Даяша жива. Сейчас она служит мне. Взамен на обещание спасти вас, Аеша.
— Я хатоу, сиин. Я чувствую смерть тех, кто мне дорог. Зачем ты лжешь умирающей женщине? Моей дочери больше нет среди живых… И скоро я буду рядом с ней.