– Ладно, пока попробуем своими ножками выбраться.
Хоть я и чувствовал слабость в теле, нужно было выбраться из этого проклятого места. Мы решили пойти вперед по древнему туннелю. Наверх без крыльев никак нельзя было забраться, даже не могу себе представить, как филты это сделали. Позади – тупик. Эрон сосредоточился на огненном шаре, который служил светом в непроглядной тьме. В туннеле от присутствия дроу и хоть чего-то живого не осталось и следа: ни одного подземного растения, ни одного светлячка. Наоборот, все стены и потолок покрыты толстым слоем пыли и паутины, а дышать становилось тяжелее от вони гнили.
Хуже всего оказалась тишина. Ее нарушали только наше дыхание и шорох ступавших по камню ног. Иногда, останавливаясь, можно было разобрать какое-то шипение из темноты, но впереди ничего не было, кроме пустых коридоров. Звук как будто издавался за стенами. Из-за чего мы постоянно шли в напряжении, готовились к неожиданному нападению. Наверное, последний раз я чувствовал себя так только во время Безумной войны.
Время здесь тоже неуловимо. Невозможно было посчитать, сколько часов мы блуждаем и сколько прошли по одинаковым темным коридорам. Казалось, лабиринт туннелей никогда не закончится. Только один раз нам попался большой длинный туннель с множеством развилок, но без каких-либо надписей на стенах, дверей или хоть какого-то просвета в стенах. Мы решили идти прямо, никуда не сворачивая. Должен же этот путь когда-то закончиться.
После долгого и мучительного хождения нам потребовался отдых. Тем более Эрону было тяжело постоянно поддерживать огонь после приступа. Мы решили устроить короткий привал.
Сколько нам удалось поспать, сложно сказать, возможно, всего час или два. Я постоянно просыпался от непонятного шипения, раздававшегося из ниоткуда. Возможно, от этого удручающего состояния у меня просто начались галлюцинации. Хотя и Эрон их слышит…
Я посмотрел на эргона. Его зеленые глаза были открыты и совсем потемнели. Я очень жалел, что согласился на эту идиотскую авантюру, да еще и Эрона с собой прихватил. В итоге: артефакт пропал, мы угодили в глубины Подземелья, плутая по лабиринту гномьего туннеля. Еда и вода скоро совсем закончатся в сохранившейся сумке. Нужно было выбираться отсюда как можно скорее.
Эрон зажег огонь в руке и в ответ посмотрел на меня. После чего неожиданно спросил:
– Как твои исследования?
Я понял, что он просто хотел как-то отвлечься. Тут было тихо. Слишком тихо. Что ж, если его это успокоит…
– Пока все идет очень медленно. Одному мне тяжело изучить вопрос одичания.
– К тебе так никто и не присоединился?
– Кто-то просто не хочет со мной работать, я же не ученый. А многие просто боятся подходить к этому вопросу, даже разговаривать. Из-за этого у нас сложилось много предрассудков. Например, что одичание передается через кровь или по воздуху. И сколько ни говори им, что это не вирус, все равно одно и то же. Да, несомненно, это болезнь, но связана она с магией, и проблему искать нужно именно там, внутри. Одичание может длиться многие годы, подавая свои признаки только в момент сильного выплеска эмоций, так как магия связана непосредственно с чувствами. Если постоянно находиться в каком-то определенном спектре эмоций, то одичание прогрессирует. В итоге существо превращается в неконтролируемого монстра, мозг полностью деградирует. И все же, я замечал, что многие проявляют разум даже на последней стадии. Видел таких в Хи́селене.
– Что-то из этого я уже от тебя слышал. Больше ничего нового не удалось разузнать?
– Сейчас я уверен на сто процентов: внешний облик монстра, в которого в итоге превращается одичалый, связан с его характером и расой. К сожалению, у меня не получилось исследовать Дикие земли, но удалось поговорить с их сбежавшим обитателем. Из его рассказов я узнал, что у людей одичание проявляется намного интереснее, чем у нас. Пока не могу понять, с чем это связано.
– Что, люди по-разному дичают?
– Представь себе. Они там даже на группы разделились.
– Хотел бы я на это посмотреть… А что же тогда с элементалями? Они тоже одичалые?
– Тяжело сказать. Никому еще не удалось изучить этот вопрос, ведь они довольно разумны и скрытны. Мы знаем только, что элементали – это магия, которая покинула человека после смерти или вышла из человека, не сумевшего ее контролировать, способна размышлять и в основном приобретает силуэт бывшего хозяина. Это чистая, разумная магия. А магия у одичалых деградирует так же, как и мозг, – я тяжело вздохнул. Уже столько лет я без устали изучаю одичание, но оно как песок ускользает из рук. Все мои старания заканчиваются только одним ответом: «Не знаю». – Я хочу создать лабораторию глобальных масштабов. Этот вопрос нужно изучать досконально. Но Мэролл из-за каких-то своих соображений запретил даже думать об этом.