После этого разговора я не задерживался в кабинете Президента и быстро вышел на улицу. Обычно в такое время Эдон всегда сидит в пабе «Слеза Королевы», ждет работу.
Когда я добрался до паба и зашел внутрь, здесь, как всегда, было многолюдно, несмотря на то, что еще только день. При виде меня многие замолчали, только хозяин паба за стойкой махнул мне рукой. Хороший он парень. Я кивнул ему в ответ и подошел к нужному столику. Эдор, как я и предполагал, сидел на своем месте в ожидании курьера. Мы молча кивнули друг другу в знак приветствия.
– Вместо того, чтобы сидеть тут и бесполезно ждать задания, предлагаю свое.
– Ого, и от кого заказ?
– От Меролла.
– Ты потише говори, не все привыкли слышать тут имя Президента. Когда ты опять начал с ним работать? Я думал, вы поссорились.
– Я итак тише некуда. Уже помирились, точнее, ему нужна помощь.
– Что-то серьезное?
– Да, найти кое-какой артефакт. Одна проблема: ради него нужно спуститься в Подземелье.
– Хм.
Эрон нахмурился. Да, эргоны и вправду не любят Подземелье, но мне больше не к кому обратиться.
– Оплата?
– Даже речи не шло, он и так все понимает. Сколько скажешь – столько и получишь.
– Я же не знаю, в каких вы договоренностях. Ладно, согласен. У меня сейчас немного туго с деньгами…
– У тебя проблемы? Я могу занять…
– Нет, все нормально. Просто в последнее время хорошей работы не предвидится.
Да, сейчас совсем нет работы для таких, как Эрон. К чужакам стали относиться с еще большей опаской. Хоть Эрон и давно тут живет, он не демон. У него не красные глаза, не бледная кожа, не черные как смола волосы, и рога, в отличие от демонов-аристократов, огромные, драконьи. Он всегда выделяется на улице: чешуя на теле, острые широкие уши, змеиные глаза, из головы торчат два темных рога. В общем, эргон во плоти. Тут таких не любят.
На следующее утро, когда мы пришли к Мэроллу, нам выдали все необходимое и посадили в машину. Самое главное – у нас был пропуск в Подземелье.
Проезжая по территориям Тенебриса, я задумался, сколько же еще нужно восстанавливать демонам. Безумная война оправдывала свое название. Мы не справились. Однако же люди именуют эту войну Кровавой. По названию можно подумать, что все было не зря. Вот только толку-то от этого… Ведь теперь нашим детям встраивают чипы при рождении, чтобы легче найти их в будущем при малейшем нарушении закона. А нарушить закон теперь можно очень легко…
Черт.
Постоянно одергиваю себя, что думаю только о войне. Уже столько лет прошло, а я не успокоюсь. И главное, помню почти что все события, связанные с ней, но не могу вспомнить ничего, что мне сейчас необходимо. Это жутко бесит.
Машина остановилась у густого леса. Приехали. Дальше мы должны пойти по лесу пешком, проход был спрятан глубоко внутри. Леса Тенебриса состоят в основном из высоких сосен. Как обычно было пасмурно, и небо заволокло серыми тучами. Жаль. В последнее время я так редко выхожу из столицы, хотелось посмотреть на чистое синее небо, не закрытое защитным куполом.
Прошагав несколько часов по большому дикому лесу, мы дошли до места. Впереди виднелась громадная плита из темного гранита, вросшая в холм. Дверь была скрыта под нависшими ветвями. Я никогда не понимал этой глупой маскировки. Такую громадину и двух стражников вряд ли кто-то не заметит. Сразу понятно, что здесь охраняют что-то важное. В любом случае стражники знают свое дело, тут всегда стояли подготовленные воины, а сама дверь закрыта магическими печатями, которые не любой мог взломать.
Стоило мне увидеть эту дверь, ощущение ненависти к Подземелью возросло с новой силой. Именно спускаться в неведомою, тесную пустоту было для меня невыносимым испытанием. Успокаивало только то, что не только я буду испытывать все эти чувства.
Часовые изучили наш приказ, после чего один из них подошел к двери. Тишина длилась несколько минут. В одно мгновение все забурлило, зашевелилось, ветер усилился. Затем все затихло, дверь медленно с пронзительным скрипом открылась, и мы смогли шагнуть на древние плиты. Сразу же за входом начинались широкие ступени. Эрон создал огненный шар, который служил нам светом в темном туннеле. Как только мы начали спускаться вниз, ощущение нависших над нами тонн земли и камня стало настолько сильным, что, казалось, на тело давит невидимая тяжесть. Становилось сыро, завоняло затхлостью.