— Сядь в машину, нам нужно поговорить.
Я чувствую, как рубашка на плечах начинает липнуть к телу, намекая, что пора в укрытие. Но скрыться, на самом деле, хочется от внимательного взгляда зеленых глаз. Я не готова к этой встрече: меня просто разорвет на части между разумом и чувствами, между соблазном и запретом, если я еще хоть на минуту тут задержусь.
— Иди к черту, Лео! Нам не о чем разговаривать!
Я уверена, что поступаю правильно. Из всех возможных воплощений судьба ему выбрала то, что призвано уничтожить мое тело и вытянуть душу. Может, спустя века Лале и встретит своего Аслана, но не теперь, когда он — тот, от кого стоит бежать, как от огня, крестов и серебряных пуль.
— Хорошо… Сейчас, — спокойно соглашается Лео. Он набирает номер и прикладывает телефон к уху: — Алло, Милли? — а потом вновь обращается ко мне: — Поговори, пожалуйста, с подругой.
Третий удар похож на точный выстрел в сердце. Мне так долго удавалось этого избегать, шесть веков играть в прятки со смертью. Но ничто не вечно. Рано или поздно последняя пуля находит всех. И моя эфемерная мне досталась только из-за глупости и неуместной доверчивости. Меня захлестывает удушливая волна собственной жалкости, я слышу гулкие удары в висках, перекрывающие шум оживленной улицы. Забираю у Лео телефон и, глотая ком в горле, мешающий дышать и говорить, выдавливаю единственный интересующий вопрос:
— Милли? Ты где?
— Лайя, привет! — Слышать ее — уже облегчение и надежда. Девушка говорит взволнованно, в голосе звучат жалобные ноты. — Ты только не переживай, хорошо? Все, что от тебя сейчас требуется, — это послушаться Лео. И… прости меня.
Связь обрывается, а вместе с ней и все внутри меня. Это же неправда? Они ведь не собираются ее убивать? Милли — еще совсем ребенок, которому не повезло оказаться в ненужном месте в совершенно ненужное время. И вот такими, как она, охотники добивают свои планы? Я вспомнила ее катящиеся по щекам слезы, сетку синих, будто вымерзших вен, в то время, как сама она вся горела, а по телу струился пот. Вспомнила извращенное удовольствие на лице того отутюженного мудака, с которым недавно столкнулась.
— Лео, как это понимать? — Я с трудом отлепляю от неба занемевший язык, чтобы начать говорить. — Где она?
— Лайя, сядь, пожалуйста, в машину! Если ты хочешь получить ответы.
Подумав о том, что разговора нам теперь уж точно не избежать, на ватных ногах я иду к его автомобилю. Чересчур громко хлопаю дверью и разбрасываю по салону шальные брызги воды.
— Доволен?! Мы сию же секунду едем за Милли, иначе я всю кровь из тебя высосу до последней капли!
— Договорились, — кивает Лео, ничуть не тронутый моей угрозой. Он настолько безразличен, что я тяну носом, силясь учуять запах успокоительных трав. Если мы с ним полюбовно расстанемся, то нужно будет обязательно спросить, на чем он сидит.
Мы выруливаем с парковки и направляемся в сторону автострады. О чем мы, черт возьми, договорились? Презренно фыркнув и отвернувшись от него, я приступаю к разглядыванию проплывающих мимо фасадов и даже не сразу понимаю, как истолковать легкое прикосновение к моей левой ягодице. А когда оборачиваюсь, то уже слишком поздно: Лео без сожаления отправляет стянутый из кармана смартфон в чуть приоткрытое окно.
— Ты… Черт, ты совсем рехнулся? Зачем ты выкинул мой телефон? — воплю я. Мне безумно жаль фотографий и заметок, которые остались несохраненными.
— Извини, так нужно. Купим потом другой.
Мне остается только стучать зубами в бессильной злобе и сожалеть о том, что нельзя придушить того, кто за рулем. Сейчас я ненавижу в Лео все: его рыжеватые длинные ресницы, чересчур пухлые для мужчины губы, короткие пряди, оставшиеся от некогда длинной шикарной гривы. Я ненавижу твердо сжимающие руль руки, разрисованные дорожками чуть зеленоватых вен. Его кожу, слишком теплую, оттенка янтарного меда…
— Аслан, если смешать желтую и синюю краску, то получится зеленая. Дурья твоя голова, сколько раз я буду напоминать! — морщит носик юная девушка. — Нет, я не могу с тобой заниматься! Ты самый неспособный ученик!
— Прости, моя милая Лале! — мягко улыбается юноша. — Я действительно безнадежен. Все, чего я хочу, — это просто быть рядом. Мне сложно сосредоточиться на словах тогда, когда я могу просто смотреть на тебя… касаться тебя… — Аслан затягивает ее талию и прижимает Лале спиной к своей груди. Дыхание опаляет нежную кожу, он оставляет теплый, долгий поцелуй на изящной девичьей шее.
Ее тело отзывается и льнет к нему. Аслан запускает пальцы в ее волосы и оттягивает назад, предоставляя своим жадным губам ее горло, скулы, подбородок. Между ног у Лале становится тепло и мокро. Она уже много раз об этом думала и ласкала себя «там», представляя на месте своих рук его руки. Да что уж: себе то можно признаться, что не только рук она желала, — Шахи-Хатун все равно не залезть в ее голову и не прочесть постыдные мысли. Но все ее горячие девичьи фантазии заканчивались горькими слезами в подушку, стоило ей вспомнить, что статус племянницы Великого султана не позволяет быть женой воина с бесславным прошлым.
Лале вновь пугается этих мыслей и резко оборачивается — кисточка, зажатая в ладони, задевает щеку Аслана, мазнув по ней краской.
— Если смешать синюю и желтую краску, то получится зеленая, — упрямо повторяет она, пряча заалевший румянец в тени его груди. — На этот раз запомнишь?
— Я не уверен, — тяжело дышит он…
Рука, которую я пристально рассматриваю, погрузившись во влажные воспоминания, тянется к магнитоле, и салон наполняют приятные гитарные аккорды. Это, безусловно, лучше, чем гнетущее молчание, но все же я уже настроилась на обещанный разговор. Лео же будто забывает о моем присутствии и сосредоточенно смотрит на дорогу.
🎶 Helloween - In the middle of the heartbeat
«Tell me pretty girl do you know who I am?»{?}[Скажи, милая, знаешь ли ты, кто я? ] — поет голос с хрипотцей.
«Даже лучше, чем ты думаешь», — хмыкаю я про себя, разговаривая с интригующими строками.
«Have you ever seen me as your friend?»{?}[Ты когда-нибудь представляла меня своим другом? ]
«Когда-то ты был им, и даже больше».
«Anything we have is those hungry nights…»{?}[Все, что у нас есть, — это алчные ночи]
«Ой, да не было почти ничего».
«But there’s so much left unsatisfied»{?}[Но так много неудовлетворенности еще осталось].
«А вот с этим не поспоришь».
«Так, а нормальные песни есть?» Я ерзаю по кожаному сидению и густо краснею, осознавая, о ком думала. Лео замечает мои томные скольжения и бросает на меня любопытный взгляд, чуть скрытый густой челкой.
— Долго еще ехать? — отвечаю я на незаданный вопрос.
— Порядочно. Успеешь выспаться.
— Ты издеваешься? — фыркаю я. — Я глаз с тебя не спущу!
— Как знаешь. — Он усмехается и зачем-то быстро облизывает губы. И я повторяю это движение.
Мы замолкаем. Я смотрю на потоки дождя, разгоняемые «дворниками», и размышляю над тем, чем же мне грозит это приключение. Музыка помогает скрасить гнетущую тишину, но рядом с Лео я все равно ощущаю себя так, будто меня усадили задницей на раскаленные угли.
— Лайя… — вдруг обращается он ко мне. — Помнишь охотника, который стрелял в тебя возле «Прибежища вампира»?
— Ооо, так ты в курсе? — удивляюсь я. Хотя на самом деле нечему тут удивляться.
— Да. Я же сам… нашел на твоем теле след. За несколько часов до этого мне сообщили, что рядом с отелем стреляли в девушку-вампира.
Нет, я просто в восхищении! Оказывается, Лео — действительно ценный сотрудник. Надо же так самоотверженно жертвовать собой и так преданно отдаваться делу, ища на теле вампирши чертов шрам! Интересно, в должностной инструкции что-нибудь написано про то, что поиски должны сопровождаться поцелуями и игрой с сосками?
— Лео, к чему этот разговор? — говорю я резко, чтобы он не услышал обиды. — Расстроен, что твой дружок меня не прикончил? Ааа, подожди, дай я угадаю: теперь это ответственная миссия поручена тебе, но ты испытываешь муки совести и хочешь получить мое благословение. — Я брызжу ядом так, что рискую сама им захлебнуться. — Хорошо! Отпустите Милли — и мне плевать, что ваша ублюдочная свора собирается со мной сделать. Ты думаешь, я тебя боюсь? Или боюсь этого кретина, который засадил в меня пулю? А что если я мечтаю о возмездии? Ты хоть представляешь себе, что это такое — прожить шесть веков, большую часть из которых ты — чудовище?