— Ловец снов отгоняет злых духов — так верили в древности, — слышится бархатистый женский голос. — Плохие сновидения задерживаются в паутине, а хорошие проскальзывают через отверствие в середине.
— Интересно, работает ли это сейчас? Как думаешь, Лайя? — Охотник высовывает голову из-за импровизированной завесы и вопросительно смотрит на меня.
— Лео! — фыркаю я, подходя ближе. — Ты же уже большой для сказок и погремушек. Конечно, нет.
— А вы проверьте! — мягко, но с каким-то азартом вмешивается женщина, тоже выходя в поле моего зрения.
Она невысокая и слегка полноватая, лет пятидесяти на вид, но черные, как смоль волосы, не имеют ни единого проблеска седины. Взгляд цепкий и чарующий, а смуглая кожа иссушена и покрыта сеткой морщин, особенно глубоких на лбу и в уголках глаз.
— Вы, девушка, должно быть, чувствуете себя уязвимой? — Она вскользь смотрит на браслет в моих руках.
Да уж, ирония. Я вампир вообще-то. Вот уже почти шесть веков как-то протянула.
— Запястная зона, — продолжает она спокойным тоном, который заставляет молчать и слушать, — считается одним из важнейших центров течения энергии в человеческом теле. Индейцы прикрывают ее, веря, что это может защитить их от недоброжелателей.
— Отлично! Значит, девушке браслет, а я проверю в деле эту штуковину. — Лео выпутывает внушительных размеров ловец и протягивает его продавцу, сияя обезоруживающей улыбкой. — Мы берем это!
Охотник расплачивается за покупки, пока я терпеливо стою в стороне, сложив на груди руки и шкрябая носком ботинка потертый деревянный пол.
— Вы очень красивая пара, — доносится до вампирского слуха заговорщический шепот. Я оборачиваюсь.
«Чего, простите? Нет-нет, вы неправильно все поняли! Мы — не пара! Даже в теории это невозможно!»
— Спасибо, — отвечает Лео также тихо. Я ошарашенно смотрю на него, стараясь понять, за что именно он ее благодарит. Охотник, видя мою растерянность, отвечает очаровательной улыбкой, по-свойски хватает за талию и подталкивает к выходу: — Пойдем, дорогая! — он особенно выделяет последнее слово, которое запускает вдруг остановившееся сердце подобно уколу с кубом адреналина.
— Дурак! — Я отпихиваю Лео, едва мы выходим на улицу.
— Что? — притворно удивляется он.
— Не называй меня больше так!
— Хорошо… дорогая.
Охотник отбегает от меня на безопасное расстояние, демонстрируя спину. Я смотрю на него с этой нелепой пернатой паутиной и тихо хихикаю не в силах больше злиться. В руке все еще лежит мой браслет и я затягиваю его на запястье, дергая кожаные шнуры, а потом бегу догонять Лео.
Следующая наша остановка случается за столиком на веранде уютного кафе. Оно цепляет своей неприметностью и подвявшими цветами в глиняных горшках, стоящих прямо на полу. Я размещаюсь на массивном и жутко неудобном деревянном стуле, любезно отодвинутом Лео, и принимаюсь за изучение меню, протянутого расторопным официантом. Впрочем, это неудивительно, потому что мы — единственные посетители.
Старинные часы с мерно покачивающимся маятником говорят о том, что сейчас почти двенадцать — тихое время, когда основная суматоха улеглась и все местные разбрелись по своим делам. Да и бывает ли в таком маленьком городке суматоха? Мы с Лео заказываем травяной чай и круассаны с клубничным джемом. Неловкое молчание, повисшее в воздухе, немного тяготит — я облакачиваюсь предплечиями на стол и смотрю в окно, разглядывая прохожих.
— Солнце… — слышу его негромкий голос и чувствую, как теплые пальцы касаются запястья, слегка щекоча мою кожу.
Аккуратное прикосновение растекается по телу трескучими искрами бенгальских огней, посылает электрические импульсы до солнечного сплетения. Я, забыв, как дышать, перевожу взгляд на наши руки и слежу за его завораживающими действиями. Лео крутит мой браслет, рассматривая узоры, и мы оба молчим, зачарованные волшебством этого хрупкого таинства.
— Ваш чай!
Словно из ниоткуда в воздухе над столом повисает поднос с белой посудой. От этой внезапности я резко отдергиваю руку и случайно задеваю его. Через долю секунды чайник с горячим кипятком должен полететь на Лео, но я успеваю ухватить его за носик, а второй рукой умудряюсь зацепить одну чашку. Другая же ударяется об угол стола и летит вниз, разбиваясь вдребезги на досчатом полу веранды. Все происходит настолько быстро, что мужчины замирают с открытыми ртами и смотрят на меня, как на многорукое индийское божество.
— У вас отменная реакция, — обомлело бормочет официант, не отводя взгляд от моей руки, в которой я продолжаю удерживать горячий чайник, пока Лео не вырывает его и не ставит на стол.
Ладонь заметно чешется, напоминая о неприятном контакте с обжигающим фарфором, но это пустяковое увечье, с которым регенерация справится за считанные минуты. Куда страшнее представить, что было бы, выплесни я чай на Лео.
— Вам нужна медицинская помощь, мисс? — не унимается парнишка, переминаясь с ноги на ногу. — Дайте я посмотрю.
— Нет, все в порядке! — я прячу ладонь под стол, потирая о джинсовую ткань своей юбки.
Лео натянуто улыбается официанту, но эта улыбка красноречивее любых слов говорит, чтобы тот поскорее убрался. В конце концов, парень ретируется, чтобы принести новую чашку и круассаны, а о разбитой я попросила не беспокоиться до нашего ухода.
— Что с рукой? — теперь Лео выжидательно смотрит, будто я тут всем обязана распечатать отчет.
— Я же сказала, все в порядке! — Я беру чашку и щедро выливаю в нее травяной отвар. — Бывало и похуже. Некоторые садисты, например, носят с собой зеркала с серебряной амальгамой, — стрельнув глазами в вышеупомянутого садиста, я отпиваю глоток и замечаю, что к нам уже несется официант. — Благодарю, — вежливо киваю я ему, пока он освобождает поднос, и взглядом подсказываю, что надо исчезнуть.
Он дергается и, поведя головой в слабом кивке, спешит уйти прочь. Я же впиваюсь зубами в лакомство, щедро начиненное джемом, и с блаженством смакую его.
— Не стесняйся, Лео, это очень вкусно. Хотя если у тебя пропал аппетит, я съем все сама.
— Извини, — выдавливает он сквозь зубы.
— Ничего страшного, мне в радость.
— Ты же прекрасно поняла, что я прошу прощения за тот случай! — Лео хватается за злосчастный чайник и только что поданную чашку.
— Неужели совесть проснулась? — Я смотрю на него с издевкой и слизываю джем с уголков губ нарочито дерзким движением языка.
— Круассаны отдай!
— На здоровье! — Подвигаю к нему тарелку с выпечкой, с трудом сдерживая улыбку. Я давно простила Лео, но в глубине души так приятно его чувство вины, что я не спешу избавлять охотника от нравственного груза.
Закончив трапезу под перекрестным огнем колких взглядов, мы собираемся уходить и Лео подзывает официанта.
— Будем рады видеть вас снова в нашем заведении, — учтиво сообщает тот с заискивающей улыбкой. — У вас наличные или карта?
— Наличные, — отвечает Лео.
— Карта, — одновременно с ним произношу я.
Парень растерянно мотает головой, но маленькой хитростью я заставляю его уступить мне, и он протягивает терминал для оплаты. Лео тут же вскакивает со своего места, хватает меня за руку и выдирает со стула. Сунув официанту деньги, он берет свой сувенир, бормочет невнятные прощания и уволакивает меня прочь из кафе.
— Ты совсем не умеешь ухаживать! — шиплю я недовольно, останавливаясь посреди тротуара. — Можно это делать как-то покультурнее?
— За тобой ухаживать все равно, что за скорпионом! Экзотика, но к черту оно надо! — Лео резко выдыхает и прислоняется спиной к фонарному столбу. — Гипноз, Лайя? Серьезно? — злится он. — Еще и картой своей собралась везде светить!
Ну спасибо, хоть за пойманный чайник не предъявил.
— Прости! — я потупляю глаза.
«Да, я дура! По крайней мере, не надо было драконить меня, и тогда бы я не тронула тебя».
— Поехали обратно. Хватит на сегодня нам впечатлений.