Наконец, охотник ставит бокал на стол и направляется ко мне. Ладонь ложится на поясницу и чуть подталкивает вперед.
Лео ведет себя сдержанно, аккуратно, но это ничуть не умаляет той власти, которую он имеет надо мной. Власти, которую я чувствую каждой клеточкой своего тела. Нас разделяют каких-то пять дюймов — совсем мало, чтобы я могла свободно дышать. Кислородная маска была бы очень кстати — впрочем, я бы не отказалась и от искусственного дыхания.
Обвиваю его рукой за шею и поднимаю глаза, встречая взгляд, темнеющий от цвета сочной травы до темно-болотного; и от этого взгляда внутри зарождается жар, стекаясь к низу живота и наполняя его тянущим вожделением. Именно сейчас, в это мгновение, хочется быть той самой супердевочкой, которая просто летает{?}[Слова из песни: But I’m a supergirl and supergirls just fly. ]. Хочется вновь почувстовать себя ласточкой с парой резвых крыльев за спиной.
Я прогибаюсь в пояснице и отклоняюсь назад, вынуждая Лео крепче ухватить меня за талию. Его ладони жгут кожу сквозь тонкую ткань и поднимаются выше к лопаткам, настойчиво возвращая меня назад. Но этот короткий миг почти похож на полет.
Его прикосновениями можно писать легенды, губами — насыщать голодающих. Сейчас они так близко, так хочется увлажнить их своим языком. И клянусь, это самое невинное из всего, что я могла бы творить этим органом.
«Боже, да переспи ты с ним уже! — не выдерживает мой праведный наставник. — Сколько еще ждать?»
Меня опять донимают галлюцинации. Или это мои желания, отчаянно рвущиеся наружу? Я хочу его! Хочу, чтобы он брал меня на каждой горизонтальной поверхности, которую только можно отыскать в этой чертовой комнате!
Песня давно сменилась на другую, а мы все так же медленно перетаптываемся в центре зала. Мои пальцы гладят открытые участки его шеи и невзначай пробираются под ворот футболки. Учащающееся дыхание охотника красноречивее любых слов говорит о том, что он тоже устал сдерживать себя, что ему невыносимо тесно в рамках собственного благородства.
— Ты же хочешь меня, правда? — откровенность, подстегнутая алкоголем слетает с губ, лаская холодком его горячую кожу. — Давай не будем друг друга мучить, Лео.
Так просто. Он нужен мне сейчас, нужна его безудержная страсть, нужны его крепкие объятия и нежные губы. Секунды кажутся бесконечностью, комната будто сжимается, стягивая нас еще ближе. Так близко, что во мне отзывается вибрация его тяжелого дыхания. Я смотрю в родные глаза отчаянным, исступленным взглядом. Умоляющим, просящим. Шепчущим, что только в нем — мое спасение и успокоение.
Его рука проходит от лопаток до поясницы, увлекая за собой ползунок молнии. Ткань сверкающей волной катится вниз до талии, обнажая грудь с уже отвердевшими от желания сосками. Лео кладет ладонь на мой затылок, впивается в губы таким голодным поцелуем, будто от него зависит чья-то жизнь.
Моя гребаная жизнь! Я просто умру, если меня лишат этой близости.
Его искусные руки бесстыдно ласкают мое тело, а мои — чересчур замешкались в тщетных попытках избавить Лео от футболки. Мне хочется разорвать ее в клочья, вжаться в него, растаять от жара. Лео отстраняется и сам стягивает через голову ненужную тряпку, откидывая ее в сторону. Его взгляд горит звериным опасным огнем, когда он подхватывает меня под бедра и несет к кухне, усаживая на столешницу. Руки бесцеремонно задирают платье, превращая его в бесполезный спасательный круг, болтающийся на талии.
Нет, меня не надо спасать. Я хочу утонуть, захлебнуться.
— Ммм, — мычит он, оттягивая тонкую, насквозь промокшую ткань и задевая пальцами сокровенное место. — Все-таки фиолетовые? Мой любимый цвет. И только попробуй меня снова скинуть, вампирша!
— Если ты не заткнешься…
Я вцепляюсь зубами в тонкую кожу на его ключице. Осыпаю поцелуями грудь, постанывая от наслаждения и возможности вновь касаться любимых веснушек. Не могу описать словами то долгожданное блаженство, что испытываю, но, к счастью, слова и не требуются. Пальцы расправляются с пуговицей и молнией на брюках, дрожа от того, что сквозь ткань ощущается сильное давление восставшей плоти. У нас не будет прелюдии — их уже и так было достаточно. Все, что мне необходимо сейчас, — это ощутить его в себе, позволить задеть мои самые чувствительные точки.
Я дергаю вниз брюки вместе с бельем и освобождаю его орган. Закусываю губу, нагло любуясь обнаженным мужчиной. Блестящая капелька смазки до одури манит слизать ее, но сидя на столешнице, зажатой крепкими мужскими бедрами, мне сложно извернуться и сделать это. И все же я нахожу выход: провожу по головке подушечкой большого пальца и погружаю его в рот, пошло обсасывая.
Лео рвано выдыхает и резко притягивает меня за шею:
— Маленькая… развратная… чертовка, — рычит он мне на ухо, отчего я становлюсь еще более влажной. Мне нравится то, что он тоже сходит с ума.
Охотник избавляет себя от оставшейся одежды, наклоняется и осторожно закусывает зубами набухший и крайне чувствительный сосок. Я запрокидываю голову назад, тихо постанывая от терзающей ласки. Мне до безумия нравится все, что сейчас творится со мной. С нами. Я уже перешла в текучее состояние, меня нет в привычном понимании. Просто нет.
Лео резко подается вперед, и меня ударяет новой пронзительной волной. Он легко проникает в меня до упора, заполняя собой целиком. Этот любитель фиолетового даже не снял с меня трусики, просто оттянув в сторону мешающую кружевную полоску.
«Да! Я твоя! Я наконец-то твоя! Но даже так мне мало. Я лишаюсь рассудка от собственной ненасытности».
Его движения, мучительно медленные, доводят до исступления. Он пробует меня дюйм за дюймом, неторопливо, словно желая наказать. Я ерзаю бедрами навстречу, молю о большем. Внутри меня туго скручивается пружина невероятного экстаза, которая рано или поздно взорвется.
Жарко, как в Аду, и блаженно, словно на Небесах. На его спине останутся следы от ногтей, как память об этом безумии со мной, а на моей шее — бордовые засосы. Его толчки все жестче, а мои стоны — все громче: они переходят в хриплые крики.
Лео сдергивает меня вниз, тут же переворачивает и кладет грудью на столешницу. Наконец, и трусы, и платье, которые и так ничего толком не прикрывали, падают на пол, щекоча стопы. В этой позе я не могу касаться его, не могу наслаждаться вкусом его губ и чуть соленой кожи, но эти временные лишения делают желание лишь острее и невыносимее.
Охотник проводит дорожку горячих, влажных поцелуев по позвоночнику — мое тело покрывается мурашками и пропитывается дрожью. В следующее мгновение я ощущаю его пальцы, которые погружаются в лоно, а потом выходят, обводя круговыми движениями клитор и увлажняя его. Умелые ласки отзывчивой точки подводят меня к краю, но я хочу оказаться там вместе с ним.
— Лео… Пожалуйста…
Он вновь вонзается в меня, заставляя тело содрогнуться. Приходится изо всех сил ухватиться за поверхность столешницы. И пусть я — порождение преисподней, зато он — бог. Я жадно принимаю его, подаюсь навстречу до тех пор, пока от невероятного оргазма, разорвавшего всю меня на куски, не темнеет в глазах. Я обхватываю его член пульсирующими схватками и чувствую его финал. Чувствую, как он растекается во мне горячим наслаждением. А потом мое тело обмякает в его руках и я закрываю глаза…
Я прихожу в себя лишь спустя долгие минуты. Отдираю влажные волосы, прилипшие к щекам и лбу. На автоответчике тысячи сообщений от демона и ангела, но мне сейчас не до них.
«Идите нахер! Оба!»
Комментарий к Часть 24. Солнце
Неожиданно пофиксила канонный привычно нежный секс с Лео. Вышло даже более эмоционально, чем ожидала. Но автор выдохся. 😵😵😵 Ушла отдыхать.
Осталось две главы, самые сложные, потому что это финал. Надеюсь на ваше терпение 💜
========== Часть 25. Swallow ==========
Комментарий к Часть 25. Swallow
Автор вымучил новую главушку и аж 14 страниц. Мы плавно движемся к закату, но так плавно, что все никак не додвижимся 😆
Лео не хотел бы сейчас лукавить: он догадывался, что это произойдет. С самой первой встречи его тянуло к Лайе, словно магнитом. Уже тогда, когда она назвала его чужим именем, отдавшим странной вибрацией где-то под сердцем, а потом грохнулась в обморок на его глазах, он почувствовал, что их что-то связывает.