– Ты меня слышал? – рявкнул сержант. – Неделя! И благодари звезды, что не больше. Горный бабуин, и тот справился бы лучше тебя.
Дальнейший спор только усугубил бы беды Иштвана, так что солдат только вздохнул и двинулся в барак – исправлять свою оплошность. Товарищи старались на него не коситься. Это было понятно. Любой, кто осмелился бы проявить сочувствие, оказался б следующим в расстрельном списке сержанта.
Как и ожидал Иштван, на то, чтобы расправить едва заметную складку на одеяле, ушло не больше секунды. Если бы Йокаи пребывал в пристойном расположении духа, то и не заметил бы промашки. Может, его геморрой беспокоил. Не может не быть впечатляющего геморроя у такой большой за…
Иштван вздохнул. Про себя он мог сколько угодно называть сержанта Йокаи старым козлом, но это ничего не меняло. Йокаи был сержантом. А Иштван – нет.
Йокаи осмотрел койку, потом неохотно кивнул.
– А теперь отправляйся к Турулу. И если он к концу недели будет тобою недоволен, пожалеешь, что ты вообще на свет родился. – Иштван уже начинал об этом жалеть. А Йокаи еще добавил: – И я за тобой сам пригляжу – не думай мне отвертеться. Все понял, рядовой?
– Так точно, сержант! – ответил Иштван единственное, что ему оставалось.
Йокаи ушел. Иштван понадеялся, что тот найдет, на ком еще отыграться. Во-первых, вместе и помирать легче. А кроме того, тогда работу можно будет поделить на двоих.
Турул при виде уныло ковыляющего к нему Иштвана раскудахтался, точно квочка.
– Я все ждал, что Йокаи мне пришлет в подмогу кого-нибудь с опытом, – заметил старый драконер. – С чего он опять тебя решил выбрать?
– Под руку попался, – уныло ответил Иштван.
– Тоже дело, тоже дело, – заквохтал драконер. – Теперь ты у меня под рукой. Мир не рухнет, хотя повоняет изрядно. Однако, если поработать тут немного, запаха уже не замечаешь.
– Ты, может, и не замечаешь, – буркнул Иштван, на что драконер лишь рассмеялся.
Солдат не был уверен, что старик шутит; прожив столько времени среди киновари и серы, в драконьем огне и драконьем навозе, как мог Турул вообще сохранить нюх?
Собственный нюх солдата работал в данный момент, на его вкус, даже слишком хорошо. Они с Турулом стояли по ветру от дракошни. Сернистый запах драконьей пищи и испражнений мешался с сильной мускусной вонью, свойственной огромным ящерам.
Два дракона, оба – крупные самцы, начали шипеть друг на друга, быстро переходя на визг. Вздыбившись, они расправляли крылья, пытаясь размерами произвести впечатление на противника. Цепи, которыми ящеры были прикованы к железным столбам, звенели и лязгали.
Вслед за первыми двумя голос начали подавать и остальные твари.
– Вырваться они не могут? – спросил Иштван, перекрикивая нарастающий гомон. – Что, если огнем пыхать начнут?
Он понимал, что голос его звучит испуганно, но ничего не мог с собой поделать. Судя по всему, что он видел, драконов следовало бояться.
– Уж надеюсь, что нет! – возмущенно воскликнул Турул.
Подхватив окованное железом стрекало, вроде того, каким пользовались драколетчики, но на длинной рукоятке, он шагнул к ближайшему самцу. Дракон обернул к смотрителю уродливую башку и с высоты своей чешуйчатой шеи воззрился на человечка холодными желтыми глазами. Тварь могла обратить драконера в золу вместе с защитным костюмом.
Но ничего подобного она не сделала. Турул заорал – без слов, но в его пронзительном вопле слышались отголоски драконьего визга. Ящер зашипел, хлопая крыльями. Иштван изумился мимоходом, как порывы ветра не сбивают Турула с ног.
Старик издал еще один вопль, огрев дракона по чешуйчатой морде стрекалом. И, как огромный волкодав подчиняется избалованной комнатной собачке, которая напугала его в щенячестве, так и дракон, от рождения обученный повиноваться крошечным людишкам, унялся.
Иштван был восхищен дерзостью Турула, но не испытывал никакого желания следовать его примеру. Пробравшись между загонами, драконер огрел стрекалом и второго вздорного ящера. Тот пустил сквозь зубы тонкую струйку дыма. Турул ударил его снова, еще сильней.
– Ишь, чего удумал! – заорал он. – Чтоб сейчас же забыл об этом! Плеваться будешь, когда твой седок прикажет, и не раньше! Ты меня понял?!
Хрясь !
Дракон, судя по всему, понял. Тварь съежилась, будто щенок, напустивший лужу в доме. Иштван смотрел на драконера, как завороженный. Турул издал еще несколько неразборчивых воплей, и, только уверившись, что ящер признал его верховенство, побрел назад к Иштвану.
– Не думал, что у них хватает ума вот так слушаться, – заметил солдат. – Они у тебя будто шелковые.
– Ума тут большого не надо, – ответил Турул. – Да и нету у драконов умишка-то. Не было и не будет. Ученые они – вот это да. У них и на это едва соображения хватает. А то на них вовсе летать нельзя было б. Пришлось бы на них охоту объявить да извести под корень, как любого хищного зверя. И провались я пропадом, если мне не кажется порой, что так оно бы лучше было.
– Но ты же один из укротителей, – воскликнул Иштван. – Ты что, хочешь без работы остаться?
– Порой мечтаю, – ответил Турул, вновь поразив Иштвана. – Столько труда уходит, чтобы вышколить дракона, а что получаешь взамен? Пламя, визг да навоз, вот что. А если их школить спустя рукава – сожрут попросту, твари клятые. Ну да, я в своем деле мастер, не поспорю. Но если так разобраться, парень – ну и что? Даже с конем, а кони вообще-то не блещут умом, подружиться можно. А с драконом? Никогда. Дракон знает кормушку, дракон знает стрекало, а больше ничего и знать не желает. И то забывает порой, вот как.
– А если б ты не был драконером, чем бы занимался? – спросил Иштван.
Турул уставился на него:
– Давненько уж я об этом не думал. Теперь уже и не знаю, правду сказать. Наверное, стал бы горшечником там, или плотником, или еще кем. Жил бы в каком-нибудь городишке с толстой женой, такой же старой, как я сам, и детьми, а может – да уж скорей всего, – внуков бы нянчил. У меня-то щенков вроде нет, разве только от подстилок лагерных за столько лет прижил, и сам не знаю.
Снова Иштван получил ответ более подробный, чем хотел бы. Турул был разговорчив, а собеседники у него появлялись нечасто.
– А лучше было бы тебе, чем сейчас, или хуже? – задал Иштван еще один вопрос.
– Да сгореть мне на этом самом месте, коли я знаю! – воскликнул старый драконер. – Одно могу сказать: все было бы по-другому. – Он подозрительно прищурился, отчего паутина морщинок вокруг глаз смялась. – Нет, не только. Еще я могу тебе сказать, что в загонах горы и горы драконьего навоза и сам он никуда не улетит. Так что надевай кожанки – и за дело.
– Так точно! – отчеканил Иштван. – Я только ждал, пока ты тут закончишь.
Это было достаточно близко к истине, чтобы Турул не смог придраться. Подавив вздох, Иштван принялся за работу.
Хадджадж стоял на площади перед царским дворцом в Бише, глядя, как ковыляют мимо колонны ункерлантских пленников. Те все еще были одеты в сланцево-серые мундиры. Ункерлантцы, кажется, до сих пор не отошли от изумления, что это зувейзины взяли их в плен, а не наоборот. Окрики нагих темнокожих солдат действовали на них так же деморализующе, как насмешки нагих темнокожих горожан.
Вслед за пленниками двигались стройные колонны зувейзинских солдат. Жители столицы приветствовали их слитным торжественным кличем, к которому Хадджадж с радостью присоединил свой голос. Голос толпы подхватил его и унес, словно волны прибоя на берегах мыса Хад-Фанз, самой северной точке всего Дерлавая.
– Какие они страшные, эти ункерлантцы, – заметила какая-то женщина, обернувшись к нему. – Они носят тряпки потому, что такие уродливые – чтобы никто не видел, да?
– Нет, – ответил министр иностранных дел Зувейзы. – Они носят одежду потому, что в их стране бывает очень холодно.
Он знал, что ункерлантцы и другие народы Дерлавая имели, помимо климата, иные причины носить одежду, но смысла в этих причинах не находил, невзирая на свой опыт и образование, так что вряд ли смог бы объяснить их своей соотечественнице.