– Ну а ты что скажешь? – грозно осведомился Бембо у светловолосого с явным подозрением: во-первых, потому что был он жандарм и ему по должности следовало подозревать каждого встречного, а во-вторых, потому что пристрастился к не вполне приличным историческим романчикам, каких в последнее время много появилось, и на кауниан начал поглядывать с особенным вниманием.
– С чего мне ее грабить? – поинтересовался тот. – Что у нее есть такого, что может понадобиться мужчине?
По-альгарвейски он изъяснялся с характерным акцентом уроженца северо-восточных окраин державы – так же, как и сам Бембо. «Но шпион не забыл бы об этом», – мелькнуло у нее в голове.
Светловолосый окинул шлюшку презрительным взглядом и закатил глаза, как любой альгарвеец, находящий женщину непривлекательной и желающий сообщить ей об этом. Та завизжала. Бембо тоже окинул ее взглядом и пришел к выводу, что ничего особенного в ней действительно нет, хотя бесплатный уксус за вино сойти может.
Бембо с усталым видом вытащил из-за пояса блокнот.
– Ваши имена! – прорычал он. – И не вздумайте юлить. Все проверит чародей. А тех, кто врет жандарму при исполнении, у нас не любят.
Женщина назвалась Габриной, мужчина – Балозио.
– Ну как же, – съехидничала Габрина. – При рождении нарекли тебя, небось, Баложу.
Альгарвейское имя она переложила на манер елгаванских или валмиерских.
– А как тебя нарекли, твой отец и не знал, – бросил в ответ Балозио: оскорбление настолько же альгарвейское, насколько долог выдался день.
Габрина вновь завизжала. Балозио заорал на нее.
– Заткнитесь! – рявкнул Бембо, с одинаковой ненавистью глядя на обоих, и ткнул пальцем в сторону потаскухи: – Ты! Что он пытался у тебя стянуть? И как?
– Кошель с пояса, – ответила она, покачав бедром. Привлекательности в глазах Бембо ей это не добавило.
– Ах ты, лживая шлюха! – взвыл Балозио. Габрина ответила ему неприличным жестом. – Я всего-то ее по заднице хотел шлепнуть! – добавил он, обращаясь к жандарму.
На мгновение Бембо поверил ему – он и сам часто пощупывал встречных девчонок. Но потом он перестал думать как мужчина и начал думать как жандарм.
– Погоди-ка, погоди! – заметил он. – Минуту назад ты меня уверял, что ничего не хотел от этой бабы!
– Это кто тебе баба, ты, бочка с салом?! – завыла Габрина.
Бембо перехватил дубинку поудобнее.
– А вот за это и ты у меня в участок попадешь. Там разберемся.
Балозио и Габрина воззрились на него с ужасом. Если бы один ринулся улепетывать направо, а другой – налево, Бембо не знал бы, что делать. Позвать на помощь прохожих – так неизвестно еще, кому те станут помогать с большей охотой, жандарму или его жертвам: он хорошо знал своих соотечественников. Если бы они иначе относились к своему гражданскому долгу, Альгарве не требовалось бы столько жандармов.
Однако спорщики бежать не стали. Бембо многозначительно шлепнул дубинкой по ладони.
– Пошли! – рыкнул он.
И те пошли – без охоты, но покорно.
Прежде чем кому-нибудь из них пришла в голову фантазия сбежать, Бембо увидал в отдалении другого жандарма и подозвал его взмахом руки.
– В чем дело? – поинтересовался тот – дородный парень по имени Орасте.
– Пропади я пропадом, коли сам знаю, – ответил Бембо. – Этот вот заявляет, будто рукам волю дал, понимаешь? А эта – что он пытался стащить ее кошелек.
Орасте оглядел Габрину и слегка покачал бедрами взад-вперед – видно, ему понравилось. Габрина это заметила и соблазнительно облизнула губы. На Балозио жандарм поглядел с тем же выражением лица, с каким осматривал бы навозную лепешку.
– Не встречал еще чучелка, который не стащил бы чего при первом удобном случае, – проворчал он.
От природы светлокожий, Балозио побледнел еще сильней и стал похож на привидение.
– Знаете что, – отрезал он. – Я честный человек! Я всегда был честный человек и верный подданный! – Поднять шум у него не слишком получалось – слова его прозвучали не так дерзко, как испуганно. – Я же не виноват, что таким родился, – добавил он совсем уже жалобно.
Габрина исхитрилась прильнуть на секунду к Орасте.
– А по мне, так на елгаванского шпиона он похож, – промурлыкала она голосом, какого обычно не услышишь за порогом спальни.
Балозио в расстройстве чувств этого обмена любезностями не заметил.
– На дурную болезнь ты похожа! – огрызнулся он.
– Заткнись, каунианин, – страшным голосом прохрипел Орасте.
Можно было подумать, что он изображает военного вождя древних альгарвейцев, – Бембо подозревал, что его товарищ тоже читает исторические романчики.