Приглядевшись к тем, кто поднялся ему навстречу, Корнелю неохотно признал собственное поражение. Эти офицеры лагоанского флота словно сошли со страниц сибианского романа: самонадеянные, да, но не без оснований.
– Капитан Корнелю, – промолвил один из них и продолжил на своем языке: – Вы говорите по-лагоански?
Этот вопрос Корнелю мог понять и ответить на него:
– Нет.
То было одно из немногих приличных слов местного языка, которых моряк нахватался за время плена.
– Ладно. – Альгарвейским лагоанский офицер владел отменно и не пытался превратить этот язык в сибианский, как неумело стремился сделать Рамальо. – Думаю, мы сумеем объясниться и так. – Он подождал, пока Корнелю кивнет, и продолжил: – Я командор Рибьейро, а мой коллега – капитан Эбаштьяо. – Когда все пожали друг другу руки, командор внезапно вспомнил о забытом всеми Рамальо.
– Свободны, лейтенант, – бросил он, и Рамальо испарился.
– Вы прибыли к нам на прекрасном левиафане, – заметил Эбаштьяо на столь же превосходном альгарвейском. – Вы, сибы, всегда умели добиться от своих зверей максимум возможного.
– Благодарю. – Корнелю церемонно склонил голову. – И ради этого я был призван сюда – ради беседы о левиафанах?
Запоздало сообразив, что заговорил на родном сибианском, он принялся переводить свои слова на язык, очевидно, знакомый лагоанским офицерам, но командор Рибьейро оборвал его взмахом руки.
– Не утруждайтесь, – бросил он. – Полагаю, мы с Эбаштьяо в силах разобраться в вашем жаргоне, хотя сами и не умеем ломать о него язык. – Он пихнул товарища локтем в бок. – Верно, Эбаштьяо?
– Пожалуй, так, сударь, – кивнул тот. – А если мы не поймем, о чем толкует капитан, может, он и сам не знает, о чем толкует, а?
Глаза у него были узкие, раскосые – можно сказать «типично куусаманские», когда б не были они серыми, а не черными. Сейчас Эбаштьяо прищурился еще больше и явственно подмигнул Корнелю.
Как на это ответить, подводник не знал. В сибианском флоте принято было поддерживать между высшими и низшими чинами дистанцию столь же непреодолимую, как в армиях Валмиеры и Елгавы. Корнелю попытался представить, что ему подмигнул командор Дельфину, и помотал головой. Невообразимо. Поэтому он просто застыл, ожидая, что лагоанцы скажут дальше. С этими лагоанцами никогда ничего заранее нельзя сказать. Тем они и опасны.
– Мы планировали, капитан, привлечь вас к переподготовке наших подводников, – пояснил Эбаштьяо, – чтобы вы могли обучить их своим приемам – так сказать, дотянуть до своего уровня – а те, в свою очередь, могли патрулировать океан по возможности дальше от наших берегов и ближе к сибианским.
– Верно. – Рибьейро кивнул. – Мы не желаем, чтобы нас застали врасплох, как это случилось с вашей державой. Мы отправим наших левиафанов в дальние дозоры, как сказал Эбаштьяо, и сделаем все, чтобы снабдить кристаллом каждого подводника, чтобы тот мог спешно сообщить обо всем увиденном в штаб. Наш флот контролирует становые жилы. И кроме того, мы выведем в море парусники, чтобы, так сказать, заглянуть между жилами.
– Сомневаюсь, что все это вам пригодится, – горько заметил Корнелю. – Некоторые трюки годятся только на один раз. Не повезло нам.
– Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь, – ответил Рибьейро. – И мы расставим вдоль побережья лозоходческие посты – как следовало бы поступить вашей стране, если мне будет дозволено высказаться, не нанося обид.
– Теперь-то ясно, что вы правы, – промолвил Корнелю. – Но кто мог бы подумать заранее, что даже у альгарвейцев достанет безумия опробовать такой фокус? Если бы им не удалось…
Он скривился. Им удалось.
– Возвращаясь к вашему месту в этих планах, – вмешался Эбаштьяо. Командор Рибьейро занимался стратегией, его подчиненный – тактикой. В этом отношении лагоанский флот был устроен так же, как сибианский… в те дни, когда еще существовал сибианский флот. – Вы обучите наших ребят по своим стандартам, – продолжал Эбаштьяо. – По мере возможности составите учебное пособие, чтобы вашими методиками могли пользоваться другие. И, можете не сомневаться, станете патрулировать становые жилы и, опять-таки по мере возможности, вести войну на море в сибианских территориальных водах и поблизости. Будет этого достаточно, чтобы пробудить ваш энтузиазм?
– О да! – торопливо отозвался Корнелю.
Конечно, для лагоанцев он был лишь орудием. Но те наконец осознали, насколько это орудие может быть полезно.