Выбравшись в вестибюль, она едва не столкнулась с Сиунтио. Старик беседовал с другим чародеем-теоретиком из ровесников Пекки по имени Пиилис.
– Сегодня здесь собрались все наши коллеги, – заметил тот, когда с приветствиями было покончено. – Магистра Алкио и госпожу Раахе я оставил в кафетерии.
– Магистр Ильмаринен тоже придет, – ответил Сиунтио, – или я на нем отыграюсь. Больше никого не ждем.
Пекка почувствовала себя селедкой – не копченой, а живой, – заплывшей ненароком в стаю левиафанов. По какой-то причине они считали ее таким же великаном.
– Вон идут Раахе и Алкио, – указал Пиилис. – Они должны знать, где этот злосчастный салон.
Когда толпа чародеев-теоретиков с Пеккой в хвосте ввалилась в салон, оказалось, что Ильмаринен уже там. Магистр приходился Сиунтио почти ровесником и первым соперником – если верить самому Ильмаринену, то это Сиунтио уступал в их гонке. Раахе и Алкио оба достигли почтенного возраста; Пекке показалось, что Раахе в юности была красавицей.
– Начнем, – провозгласил Сиунтио. – Допрежь кауниан здесь были мы – куусамо. Допрежь лагоан…
Древний, как время, ритуал успокоил Пекку.
– Все мы, – продолжил старик, когда с формальностями было покончено, – тем или иным способом искали начало, объединяющее два основных закона магии.
Чародеи закивали.
– Искали, да, – хмуро проворчал Ильмаринен. – Если найдем, так помечтаем еще, чтобы нам вовсе искать не захотелось.
Сиунтио торжественно и согласно кивнул.
– Но если его найдет кто-то другой, – добавила Раахе, – мы все пожалеем, что искали не столь усердно.
Сиунтио кивнул снова. Ильмаринен – тоже, хотя и без охоты.
– Полагаю, что любой из вас знает о проблеме больше моего, – сказала Пекка. – Я подошла к вопросу с точки зрения сугубо теоретической и не заботилась о выводах.
– Позволю себе заметить, – пробормотал Сиунтио, – что ваши успехи, возможно, этим и обусловлены.
Ильмаринен фыркнул.
– Кто мог бы помыслить, что в наши дни могла сохраниться подобная невинность? – возгласил он.
Пиилис сухо хмыкнул. Алкио обернулся к Пекке.
– Подумайте, госпожа, – промолвил он, – чем больше мы узнаем о том, как устроен мир, тем более действенными становятся наши чары. Если за Двумя законами стоит Единый, не окажемся ли мы в силах предпринять деяния, прежде немыслимые?
– Возможно, что и так, – согласилась Пекка. – Я не задумывалась об этом, но, возможно, вы правы.
– Если мы сможем манипулировать магическими силами на уровне более глубоком, нежели Два закона, – грубо перебил ее Ильмаринен, – самые мощные ядра покажутся нам светлячками перед молнией, неужели непонятно? Мне-то понятно, язви меня в душу, к большому моему сожалению!
До сих пор Пекка об этом не задумывалась вовсе и очень жалела, что такое вообще может прийти кому-то в голову. Но Ильмаринен был прав – это она тоже поняла. Знание законов магии давало власть. И чародей был прав не только в этом…
– Надеюсь, – промолвила Пекка, – ни в одной из держав, что ведут войну на Дерлавае, этой темой не занимаются.
– Я тоже надеюсь, дорогая моя, – неспешно отозвался Сиунтио. – Особенно надеюсь, что в Дьёндьёше не ведутся такие разработки. Мы надеемся… но не знаем. То, что статьи не появляются в журналах, не доказывает, что темой никто не занимается. До начала войны мне попадались пугающие наметки в статьях из Лагоаша, из Альгарве, из Дьёндьёша. Насколько серьезно тамошние чародеи следуют этим наметкам… мы опять-таки не знаем. – Он улыбнулся грустно и беззлобно. – Увы.
– Этого нельзя допустить! – воскликнула Пекка.
– За этим мы и собрались здесь, – заключил Алкио. – И будем собираться время от времени. Ради этого мы будем продолжать свои исследования и делиться результатами – вовлекая все больше чародеев в свои разработки, полагаю, по мере того, как будут продвигаться дела… если будут. Но пока мы похожи на слепых бегунов. Лагоаш и остальные, возможно, обогнали нас, а возможно, и не выходили на дистанцию. Нам остается только продолжать бег.
Чародеи, собравшиеся за столом в роскошном салоне Ахвенанмаа, закивали; Пекка – столь же решительно, что и остальные.
Полк, в котором служил Талсу, снова застрял. Под недолгим командованием полковника Адому они продвинулись дальше, чем при покойном полковнике Дзирнаву за куда больший срок. Блистательный молодой маркиз полюбился солдатам. И поплатился за свою решительность, последовав за Дзирнаву на тот свет.
Полковник и граф Баложу, заменивший Адому, не был, подобно Дзирнаву, отъявленным негодяем. И не был героем, как Адому. Сколько мог судить Талсу, нынешний командир вообще ничего собой не представлял. Из него получился бы идеальный маркитант, ведущий счет башмакам, ремням, рубахам и штанам. Полковой командир из него был никудышный.