В моем случае, я родился в семье человекоподобных гепардов. Очень быстрые но не самые выносливые, занимающиеся исключительно охотой.
***
Моё новое тело не слушалось. Лапы скользили на глине, хвост мешал поворачиваться, а запахи сводили с ума: гнилое мясо в углу хижины пахло как пятизвёздочный стейк. Мать тыкалась мордой в мой живот, требуя чтобы я поел, но я выплёвывал сырую печень. Человек не должен это жрать!
– Ты слаб, — рычал вожак племени. — Умрёшь в первую же засуху.
В ту ночь я украл копьё и ушёл в степь. Вернулся с окровавленным кабаном, но сломанным клыком. Лишь благодаря инстинктам, я выжил и смог вернуться
– Я сильнее чем вы думаете! Я стану сильнейшим!
Так я рос, постигая искусство охотников и отвергая себя, как человека. Теперь, мое имя – Раатмр Кррумр. Все бахвальство было забыто, вся прошлая жизнь забылась, лишь инстинкты и навыки, передаваемые старшими вели меня.
***
Луна висела над степью, как бледный шрам на теле ночи. Вождь племени, старый гепард с шерстью, усеянной старыми ранами, поднял окровавленный клинок над моей головой. Его рычание слилось с воем ветра:
— Раатмр Кррумр! Сегодня ты станешь Истинным Охотником племени… или её добычей.
Позади меня завыли десятки голосов. Соплеменники били копьями о землю, выкрикивая древние слова:
— Беги с ветром! Испей крови!
Мне связали лапы лианами древнего дерева, их поверхность, усеянная шипами впивалась в тело. Каждый шаг вгрызался в плоть, а запах моей крови должен был привлечь голодных гиен. Задача — пройти через каньон Молчания, не издав ни звука.
— Человек слаб, — шипел голос в голове. — Они узнают, что ты не свой…
Я вспомнил, как в прошлой жизни кричал, поскользнувшись на льду катка. Сейчас же стиснул зубы. Любой звук, означает поражение, местные цветы очень агрессивные, и убьют меня своим ядом. Так, в тишине я шел, протискиваясь и осторожно переступая растения. Когда я выполз на рассвете, вождь вырвал шипы из моих ран и обмазал их пеплом:
— Боль — твой первый учитель.
***
В пещере, где плясали тени предков, шаман в маске из черепа монстра, заставил меня выпить отвар гниющих кореньев.
— Увидь истину. Или сойди с ума.
Я бредил. Передо мной встал отец из прошлой жизни — в костюме, с папкой — и тыкал пальцем в карту племенных земель:
— Здесь построим курорт. Твои дикари будут развлекать туристов.
— Мы не дикари! — зарычал я на видение, и оно рассыпалось. Вместо него я увидел мать из этого мира, которая лизала мои раны в детстве. – Она умерла, защищая тебя от монстра. – Духи засмеялись:
— Ты всё ещё цепляешься за чужую память… ты не достоин!
– Нет нет нет, я часть племени, я сила этого мира, нужно бороться, бороться!
Спустя несколько часов ментальных мучений, я встал. Мой взор, ни застилала мгла прошлого, ни духи.
Нас вывели в степь — десять юношей, голодных три дня. Задача — догнать и убить антилопу-призрака, существо, которое умеет растворяться в воздухе.
— Ты не сможешь, — шептали соперники. — Ты слишком много думаешь.
Но я помнил уроки отца из прошлого: «Скорость ничего не стоит без расчёта». Когда антилопа метнулась в сторону, я не погнался — бросил камень в огненный куст. Вспыхнувший огонь отрезал ей путь. Первый удар — по сухожилиям. Второй — в сердце. Пасть десятками клыков, сомкнулась на шее моей добычи.
Вождь, обнюхивая мою добычу, проворчал:
— Ты убил хитростью, а не когтями. Это… не то, чему тебя учили.
— Но убил, — я оскалился, впервые бросая вызов его авторитету.
Соплеменники замерли. Потом шаман хлопнул посохом о землю:
— Он прошел Путь. Отныне Раатмр — охотник!
Так я стал их частью.
У костра, где жарили мясо антилопы-призрака, ко мне подошла старейшина с лицом, изборожденным шрамами-письменами:
— Ты изменил племя, чужеземец. Раньше мы бежали за добычей. Теперь учимся перекрывать ей путь. Соседи шепчутся, что Когтистые Холмы стали… непредсказуемы.