От столкновения его отбросило в дверной проем, и он увидел дальний конец коридора. Там тоже маячили какие-то призраки, медленно растворяясь в тусклом свете. Взгляд Бишопа упал на лестничный пролет, над которым раскачивались чьи-то ноги. «Нет!» — закричал он и вскочил. Ноги бешено бились, обдирая стену, один ботинок упал и покатился вниз по ступенькам. Отрезанные руки ухватились за исчезающие ноги и повисли на них, оттягивая вниз, пока ноги не перестали биться. Руки постепенно исчезли, и в воздухе остался только дрожащий бледный контур конечностей.
Бишоп понимал, что должен был бежать отсюда. Он знал, что эта резня происходит везде: и в спальнях, и в комнатах верхнего этажа. Надо бежать. Судорожно глотая воздух и едва передвигая налитые свинцом ноги, он бросился к выходу. Дверь под лестницей была приоткрыта, и эта длинная узкая щель влекла его к себе.
Как это уже случилось однажды, он остановился и прильнул к стене. И снова дверь открылась шире, будто кто-то толкнул ее с обратной стороны. Его безотчетно тянуло туда, и он схватился за край двери, не решаясь смотреть, но подчиняясь приказу, исходившему из глубины подвала. Он потянул дверь на себя, и затаившаяся за нею тьма дрогнула и отступила при внезапном появлении света, хотя он был совсем слабым. Бишоп услышал этот звук. Что-то переместилось. Там, на нижних ступеньках. Он должен посмотреть. Должен.
Он сделал шаг вперед и заглянул в недра дома. Тьма у подножия лестницы казалась плотной, живой, зовущей и жаждущей его поглотить. И вдруг оттуда выступила какая-то тень.
Бишоп не в состоянии был шевельнуться. И даже когда тень выросла, поднимаясь по ступенькам, и до него донеслось какое-то странное бормотание, он продолжал стоять как зачарованный. Даже увидев ее безумные глаза и длинные, ниспадавшие потоком волосы, разделенные на пряди огромными грудями, похожими на валуны в стремнине. Даже когда она поднялась на верхнюю ступеньку, перетянув грудь свитыми в толстый жгут волосами, снова и снова повторяя ставшие различимыми слова: «Все эти годы... все эти годы...»
В отличие от остальных, эта женщина явно не была призраком. Когда она вынырнула из тьмы, Бишоп сразу понял, что ее тело материально и не склонно к исчезновению. А похожее на заклинание бормотание окончательно убедило его, что она не из числа этих мертвецов. Он отступил, с беспокойством глядя ей в лицо, не менее пугающее, чем у призраков. Она остановилась, не переставая свивать волосы в толстый тугой жгут. Ее огромное полное тело, ничем не защищенное от пронизывающего холода, дрожало. Скользнув по Бишопу блуждающим, ищущим чего-то взглядом, она метнулась в коридор и побежала к комнате, из которой он только что вышел. Совершенно обессилев, Бишоп прислонился к стене. Крупные капли пота у него на лбу мгновенно превращались в лед.
У входа в комнату стояла Джессика. Подняв руки, она пыталась отразить вторжение, но женщина грубо схватила ее и отбросила, яростно зарычав оттого, что ей оказывают сопротивление. Джессика грохнулась на пол и несколько мгновений пребывала в оцепенении. Бишоп бессильно наблюдал, как женщина исчезала в комнате. Когда Джессика позвала на помощь, он почувствовал новый прилив страха.
Джессика смотрела на него с мольбой.
— Помогите ему! Помогите!
Он предпочел бы бежать в другую сторону, прочь от кошмаров, обитающих в этом страшном доме, но мольбы Джессики удерживали его, не позволяя освободиться от этого безумия.
Бишоп хотел поднять девушку, но она оттолкнула его руки и показала в комнату:
— Остановите ее! Помогите ему, Крис! Женщина склонилась над отцом Джессики, обвив своими длинными волосами его шею. Костяшки ее пальцев побелели, когда она стала изо всех сил затягивать петлю.
Лицо Кьюлека налилось кровью, незрячие глаза вылезли из орбит, язык помимо воли начал вываливаться из широко разинутого рта. Из его горла вырвался резкий свистящий звук, вызванный сжатием стенок трахеи. Старик вцепился тонкими руками в запястья женщины, пытаясь их развести. Бишоп подбежал и схватил ее за руки.
Это оказалось безнадежным: женщина была невероятно сильной, с мертвой хваткой.
Старик выгнулся и начал сползать на пол, но женщина продолжала затягивать петлю все туже, не давая ему упасть. Бишоп понял, что ему не справиться, что еще немного; и Кьюлек не выдержит. Схватившись за руки женщины, он лишь слегка ослабил давление и оттянул агонию слепца. Подскочившая Джессика набросилась на голую женщину сзади, пытаясь оттащить ее от своего отца. Но одержимость придала женщине нечеловеческую силу.