Уставившись на содрогающиеся останки мужа, женщина издала протяжный смертельный вопль и не умолкала, пока тело не стало неподвижным. Тогда она обернулась на распростертого на полу Бишопа и пригвоздила его к месту своим безумным гипнотизирующим взглядом. Только после того, как у нее изо рта исторгся плотный комок крови, он понял, что женщина мертва. Чувствуя нестерпимые позывы к рвоте, он поднялся на ноги и, спотыкаясь, поплелся к раковине. Прошло уже десять минут, а он все еще стоял, согнувшись над ней; между тем дождь сильнее забарабанил по окнам и небо совсем почернело.
С тревожно бьющимся сердцем Джессика спешила по коридору к кабинету отца. Только что она звонила в Суссекс, в штаб-квартиру Метафизического исследовательского общества: там ничего не знали о Ферьере. Добежав до кабинета, она навалилась на дверь и резко крутанула ручку, понимая, как глупо будет выглядеть, если этот человек просто мирно беседует с ее отцом. Но что-то подсказывало ей, что все обстоит иначе. Увидев на горле Джейкоба Кьюлека тонкий кожаный ремень, который, дрожа от напряжения, затягивал коротышка, стоявший за его спиной, Джессика в ужасе закричала. Джейкоб схватился одной рукой за импровизированную удавку, очевидно успев разгадать намерения коварного гостя до того, как он напал. Лицо Джейкоба побагровело, став почти лиловым, язык высунулся изо рта, незрячие глаза вылезли из орбит, точно в его голове разросся какой-то паразит, вытеснивший оттуда все органы. Пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, он сдавленно, как астматик, хрипел.
Джессика подбежала к нему, боясь, что уже опоздала. Человечек, казалось, не обратил внимания, когда она схватила его за руки, пытаясь ослабить натяжение ремня. Это было бесполезно: несмотря на субтильность, коротышка оказался удивительно сильным. Заметив, что отец уже не делает попыток вдохнуть, Джессика начала колотить человечка по лицу. Уклоняясь от наиболее опасных ее ударов, Ферьер слегка поворачивал голову, умудряясь не ослаблять при этом давления, дрожа всем телом от напряжения.
Поняв, что проиграла, Джессика пронзительно закричала. Она пыталась оттащить его за волосы, царапала глаза, но все это ни к чему не приводило: он был нечувствителен, как робот, управляемый какой-то внешней силой. В полном смятении она огляделась вокруг в поисках какого-нибудь подходящего предмета. На столе поблескивал серебряный нож для разрезания бумаги.
Джессика схватила его и повернулась к человечку, высоко подняв над головой свое оружие. Помедлив долю секунды перед тем, как совершить этот невероятный для нее поступок, она опустила руку, понимая, что другого выхода нет. Узкое лезвие вошло в его шею сзади.
Ферьер на мгновение оцепенел и недоверчиво уставился на Джессику. Но затем его глаза затуманились, и Джессика с ужасом увидела, что он возобновил свои усилия. Нож торчал из его шеи, войдя только наполовину, и Джессика, крича от бессильной ярости, бросилась на него и вонзила нож по самую рукоять, моля о том, чтобы лезвие задело жизненно важную артерию.
Человечек содрогнулся и слегка обмяк. Но тут же выпрямился, каким-то чудом собравшись с силами. Отпустив один конец ремня, он размахнулся и отбросил девушку к стене. Джессика ударилась о книжный шкаф, и в глазах у нее помутилось от боли и навернувшихся от беспомощности слез.
— Прекратите! — крикнула она. — Пожалуйста, прекратите.
Но он уже схватился за ремень обеими руками. Джессика услышала, что кто-то бежит по коридору. Дверь открылась. Двое мужчин и женщина, выглядывающая из-за их спин, были сотрудниками института.
— Остановите его! — умоляюще воскликнула Джессика.
Все потрясенно взирали на происходящее, но один из них — высокий седой бородач, которого все считали робким и не способным на решительные действия, — бросился вперед, схватив на ходу стул. Не снижая скорости, бородач поднял стул над головой и бросил его Ферьеру в лицо. Перекладина стула с такой силой ударила человечка в лоб, что он отлетел к окну, пробив своим телом стекло. Цепляясь пальцами за раму, он повис снаружи. Все в комнате застыли, и человечек несколько мгновений изучающе смотрел на них, после чего разжал пальцы и, перекувырнувшись в воздухе, пропал из виду.
Джессика услышала отвратительный хруст его расколовшегося черепа, но, возможно, это ей только показалось, поскольку женщина истерически вопила, а сама она была слишком поглощена страхом за отца, уже съехавшего на пол. Но этот звук — воображаемый или реальный — запечатлелся в ее сознании.