Я оставил коллегу на шестом этаже, договорившись встретиться через пятнадцать минут на том же месте. Было странным идти вверх по лестничным площадкам, освещенным приглушенным, но все усиливающимся солнечным светом с улицы. Мрак рассеялся и обнажил обычные подъездные лестницы, череду стандартных выложенных кафельной плиткой ступенек, выкрашенные в обыденный цвет стены. Ничего в окружающем не напоминало тот жуткий лабиринт, уходящий в бездну, где я почти потерял рассудок прошлой ночью.
Когда я коснулся руками ручки двери своей квартиры, то на мгновение замер. Я подумал, а вдруг я открою дверь и мои девочки окажутся дома? И все что случилось в ту безумную ночь окажется волшебным образом неправдой и раствориться в первых лучах утреннего солнца. Но когда я открыл дверь, то я, к сожалению, обнаружил, что мой дом был пуст.
В утреннем освещении квартира также выглядела обыденно и совершенно не пугающе, в отличие от прошедшей ночи. Привычные вещи лежали на своих местах и, казалось, вот-вот появятся мои девочки и наша жизнь продолжиться в своем рутинном русле. Неубранная с вечера посуда мокла в раковине, будто моя Айман сейчас выйдет из ванной комнаты и разложит их в посудомойке. Одинокий стакан молока с изображением мультипликационного персонажа и пластиковой детской ложкой внутри был забыт на обеденном столе. В углу же на полу завалялась Свинка Пеппа, любимая игрушка младшей. Когда я прошел в спальню, то с горечью увидел смятую кровать, будто только что оставленную хозяевами. Но никого не было. Тишина до самого основания поглотила пространство моего дома и теперь квартира казалась мне странным образом чужой.
Стараясь как можно скорее покинуть квартиру, напоминающую о потерянной жизни, я достал рюкзак и наспех впихнул туда сменное белье, джинсы, пару футболок и свитер с капюшоном. Когда я собирал туалетные принадлежности, то проверил кран раковины, и не удивился, что воды в водопроводе не оказалось. Вспомнив, что должен собрать еды, я также бросил в рюкзак из остывшего без электричества холодильника все что можно было съесть без готовки, а также пару бутылок с минеральной водой.
Полностью собравшись, я в последний раз остановился на пороге, оглядывая свой дом, и ощутил что-то вроде предчувствия, что я больше никогда не вернусь в это место. От этой мысли мне стало не по себе, внутри все сжалось от обреченной тоски и душевной тяжести. Я резко развернулся, открыл дверь и вышел за порог.
Но тут случилось что-то необъяснимое. Позади, в глубине квартиры, я явно услышал громкий хлопок. Сердце мое судорожно ёкнуло. Не зная что ожидать, я рванул обратно, но ничего особенного не заметил. Однако в воздухе отчетливо угадывался слабый запах гари. С неистово забившимся сердцем я прошелся по квартире: зашел в ванную комнату, потом в детскую и после в спальню. Казалось ничего не изменилось. Почти ничего. Однако я увидел, что на прикроватной тумбочке лежало что-то белое. Хотя я мог поклясться, что в последний раз, когда находился в спальне, на том месте было пусто.
Когда я приблизился к кровати, то увидел, что на тумбочке лежал белый обрывок бумаги. Я осторожно взял находку в руки. Обрывок был небольшой, меньше четверти тетрадного листа, сильно обожженный по краям. Он был пуст.
Но когда я перевернул обрывок на другую сторону, то увидел пять слов, написанных карандашом неровным почерком моей супруги:
“СКОРО БУДЕМ ВМЕСТЕ. ТВОИ ДЕВОЧКИ”
Часть 9
Я не мог поверить своим глазам! Слабость в теле в момент пропала, а голова прояснилась. Дрожащими от волнения пальцами я осторожно прикоснулся к бумаге, будто она могла сохранить тепло рук моей супруги. Я огляделся по сторонам, выискивая другие послания, но больше ничего не обнаружил.
Усевшись на край кровати, я продолжал аккуратно поглаживать послание, и словно мантру, повторял имена супруги и детей. Тьма внутри меня рассеивалась, освещаемая взошедшим солнцем надежды. И чем дольше я касался клочка бумаги и повторял имена родных, тем солнце надежды разгоралось все сильнее и сильнее. Мне даже странным образом показалось, что мои девочки были где-то совсем близко. Стоило только протянуть руку, и, казалось, я мог бы дотянуться до них. Я будто кожей чувствовал, что они были только что тут, за секунду до того, как я вошел в комнату, и скрываются где-то в миллиметре от границы моего зрения.
Я сидел едва дыша, боясь вспугнуть эти невероятные ощущения близости с родными, завороженный и просветленный. Может быть это было лишь трюком моего уставшего сознания, обессиленного бессонной ночью. Но мне безумно хотелось верить, что это не так. Ведь передо мной лежало физическое и неоспоримое доказательство обратного. Самый настоящий, существующий в реальности, лист бумаги с посланием от супруги.