Их было сотни, тысячи, насколько хватало глаз, до самого горизонта, облепившие весь небосклон города до самого предела.
Гул становился то ниже, то выше. Потом он снова начал нарастать, выше и выше, пока не превратился в почти непереносимый писк и свист. Небо же внезапно окрасилось в неестественно алый цвет, словно окрашенный в зарево сотни закатов. Потом вдруг стало токсичного оттенка зеленым, странным образом оставив рваные облака в розовом. А после, словно по щелчку выключателя, стало темно, словно снова настала ночь.
Гул затих, а вибрация в воздухе ослабела, пока совсем не прекратилась. Мир за окном, считанные секунды назад извергавший какофонию звуков, сотрасавший воздух дрожью и поражавший глаз неистовыми цветами, внезапно погрузился во тьму и тишину, словно нырнул в вязкое болото.
Мы трое, словно завороженные смотрели в окно, на внезапно наступившую ночь, не в силах произнести ни звука.
- Сейчас десять часов утра, - первым нарушил молчание я, взглянув на электронные часы на руке.
Потом, опомнившись, я расстегнул ремешок на часах, бросил устройство на пол и раздавил ногой. После поднял треснувшие часы в руки и, убедившись, что они были сломаны, швырнул их в открытую форточку окна.
- Все правильно. Лучше найди себе такие, как у меня, - прокомментировал мои действия Руслан, поглаживая пальцем механические часы на своей руке.
- Что нам делать дальше? - упавшим голосом спросил парень.
- Спать. - коротко ответил Руслан.
Я не мог с ним не согласиться. Мое тело и сознание находилось на грани полного эмоционального и физического истощения. Позади оставалась бессонная ночь и долгое утро, полные тревог, переживаний и ужаса. Теперь нужно было поставить долгожданную жирную точку во всем произошедшем и надеяться, что, может быть, после пробуждения все окажется лишь сном. Или по крайней мере накопить сил, чтобы бороться за жизнь дальше.
Руслан принес из кухни керосиновую лампу и зажег от спички фитиль. Комната осветилась неровным светом живого огня, и я подумал, что мне теперь нужно привыкать к подобному источнику света, и забыть про все остальные.
- Что будем делать с ним? - спросил нас парень, подойдя к лежащему на полу мужчине.
Руслан ощупал шею лежащего, и после паузы, тихо произнес.
- Он умер.
В ответ мы лишь промолчали. Я не мог остановить ход своих мыслей о том, что так произошло к лучшему, и что мучения несчастного закончились. Учитывая происходящее в городе, а возможно во всем мире, мы все равно не смогли бы отвезти его в больницу и спасти. Скорее всего и работающих больниц больше не было, так как не было электричества, питающего системы обеспечения. И скорой помощи. И врачей. И вообще всего.
Руслан сдернул с дивана покрывало и накрыл им тело.
Потом мы все единогласно согласились устроиться на ночлег в соседней квартире у парня. Никто не признал этого вслух, но все подумали об одном, что им будет трудно заснуть в одной квартире рядом с телом погибшего.
Добравшись до нужной квартиры, мы устроились в разных комнатах. Хозяин выдал нам по шоколадному батончику из детских запасов, по бутылке воды, а потом расположился на сон в спальне. Руслан скрутился калачиком на детской кровати. А я лег на упругий диван в гостинной. Керосиновую лампу мы договорились установить в коридоре, чтобы свет от нее доставался каждому из нас.
Стоило только моим глазам закрыться, как сознание немедленно начало соскальзывать в трясину сна. Но за секунду до того, как голова бы отключилась, утонув в сновидениях, я подумал о том, что стоило бы еще раз сходить домой, чтобы проверить оставила ли супруга еще одно послание. Ведь надежда, олицетворенная горелым кусочком бумаги, спрятанным сейчас во кармане джинс, была единственным, что спасало меня в беспросветном ужасе и мраке, творящемся вокруг. Надежда, что все устроиться и я смогу найти своих девочек.
С этими мыслями, с трудом преодолевая усталость, я заставил себя подняться на ноги. Несмотря на отчаянное нежелание вновь возвращаться наружу, проходить через темную лестницу вниз, спускаться во двор, полный погибших и раненых, а потом снова пробираться на двенадцатый этаж через лестницу вверх, я был твердо уверен, что должен был совершить этот последний рывок.
Обдумав задачу и вспомнив, что я не мог более рассчитывать на фонарик в телефоне, я решил одолжить у парней керосиновую лампу. Пройдя по комнатам, я обнаружил, что они крепко спали, не отзываясь на мои вопросы.
Ухватившись за лампу и держа ее перед собой, я направился в путь, думая, что чем скорее я закончу запланированное, тем будет лучше. Сосредоточившись на поставленной задаче, я без промедлений вышел из квартиры, спустился во двор, не смотря по сторонам добрался до нужного подъезда и, тяжело дыша от напряжения, поднялся на двенадцатый этаж.