– Это правда? – осведомилась Краста решительно. – Скажи, что это неправда!
– Хорошо, дорогая, это неправда, – покорно повторил Лурканио. Краста вздохнула облегченно, но ухмылка ее рыжеволосого любовника стала шире, и полковник осведомился: – А о чем, собственно, речь?
Краста уперла руки в бока. Ярость ее разгорелась мгновенно.
– Как?! – воскликнула она. – То, о чем все говорят, конечно!
– Все говорят разное. – Лурканио пожал плечами. – Обыкновенно глупости. И почти всегда – неправду. Думаю, я не слишком рисковал, назвав неправдой тот слух, что имели в виду вы, что бы это ни было.
Он сделал вид, будто поглощен документом. Чтобы ее променяли на какие-то бумаги, даже грозный полковник Лурканио, – этого Краста стерпеть не могла.
– Тогда почему Куусамо объявило войну Альгарве? – осведомилась она резко, как бичом хлестнула.
Привлечь внимание любовника ей удалось. Лурканио снова отложил перо и пристально посмотрел на маркизу. Улыбка сошла с его лица, сменившись выражением иного рода – таким, что Краста пожалела о своей вспыльчивости. Похоже, ей удалось привлечь внимание Лурканио даже слишком хорошо.
– Расскажите-ка мне поподробнее, что именно вы имели в виду, милая моя, от кого наслушались подобных баек и где, – мягко промолвил полковник.
Голос его звучал чем тише, тем более угрожающе – в противоположность всем прочим знакомым Красте мужчинам.
– Ты прекрасно знаешь! Или должен знать!
Краста пыталась сохранить вызывающий тон, но с Лурканио это было почти невозможно. Полковник легко навязывал свою волю маркизе, как его армия полтора года назад навязала свою волю защитникам Валмиеры.
И Лурканио это знал.
– Предположим, я хочу услышать это от вас, – повторил он. – Во всех подробностях. Заходите, садитесь, устраивайтесь поудобнее. И закройте дверь.
Краста подчинилась. Она всегда замечала, когда ей приходилось подчиняться чужой воле, а не своему капризу. Повиновение давило ее, словно слишком тесные брюки. Пытаясь выкроить себе немного свободы, немного воли, она одарила Лурканио бесстыдной улыбкой.
– Твои люди подумают, что я не за этим пришла.
Один раз она от скуки отдалась полковнику прямо в кабинете, чем надолго отвлекла Лурканио от его бумаг.
Сегодня отвлечь альгарвейца не удалось.
– Пусть думают что хотят. – Он махнул рукой. – Вы пришли рассказать мне, что наслышаны… о некоторых событиях. А теперь не желаете поведать, каких именно. Я должен знать.
Он выжидающе уставился на нее.
И снова Краста обнаружила, что подчиняется его воле. И оттого, что она исполняет приказ, а не следует собственным желаниям, как в отсутствие полковника Лурканио, маркиза позволила себе бросить ему в лицо:
– Это правда, что Альгарве вывозит кауниан из Валмиеры, или из Елгавы, или… откуда-то еще, – с географией, как и со многими другими предметами, у нее неизменно возникали проблемы во всех академиях, которые маркиза успела почтить своим недолгим присутствием, – и творят с ними всякие ужасы в варварском Ункерланте?
– А, это… – Лурканио снова махнул рукой. – Я думал, что вы заговорите о чем-то более серьезном, дорогая моя. Нет, мы не вывозим жителей из Валмиеры или Елгавы и не творим с ними никаких ужасов. Точка. Я вполне ясно выразился?
Краста не заметила, что полковник ответил не на все ее вопросы; если бы в академиях или женской гимназии (незаконченной) маркиза больше внимания уделяла занятиям, этот факт, возможно, не ускользнул бы от ее внимания. Но и страх, порожденный циркулирующими уже вторую неделю слухами, ушел не сразу.
– Тогда почему люди твердят об этом? – не унималась она.
– Почему? – Лурканио вздохнул. – Или вы не замечали сами, что большинство людей – простонародье в особенности – глупы и готовы повторять все, что слышали, точно ученые галки?
В общении с Крастой это был беспроигрышный ход.
– Разумеется! – воскликнула маркиза. – Все простолюдины если не глупцы, то просто негодяи! Простолюдины… просто.
Она рассмеялась. Остроты получались у нее разве что по нечаянности, да вдобавок Краста не всегда замечала, когда ей удавалось сказать нечто забавное, но уж если замечала, то была необыкновенно довольна собой.
Лурканио тоже рассмеялся – громче, чем того заслуживал бледный каламбур.
– Ну вот видите? Вы сами вынесли приговор лжецам. Разве пропал без вести кто-то из ваших знакомых? Или из ваших слуг? Или знакомых ваших слуг? Нет, разумеется. Как бы могли мы сохранить в секрете подобное? Это просто невозможно.
– Да, конечно, – признала Краста.