– Недостанет образца, – предупредил Траку, но исполнил указания волшебника в точности.
Альгарвеец расхвалил его шов до небес, чем окончательно вогнал портного в меланхолию, после чего пробормотал собственное заклятие: похожее на то, каким пользовался елгаванский портной, но быстрее и резче. Нить задергалась, будто живая, – и рубашка был готова.
– Осмотрите, – предложил чародей. – Пощупайт. Делайте что хотите. Чем она хуже любой другой?
Траку осмотрел каждый шовчик, почти касаясь нитки носом и подергивая швы украдкой. Талсу внимательно смотрел через отцовское плечо. Чародей в это время корябал что-от на листке бумаги. Наконец юноша взглянул на отца.
– Уж не знаю, как оно носиться будет, – с неохотой проговорил он, – но работа отменная.
– Угу, – с еще большей неохотой признал Траку, не сводя глаз с двух золотых, которые ему так и не достались.
Чародей проворно сгреб монеты обратно в кошель, а на их место положил свою бумажку.
– Вот заклятие, сударь. В Альгарве им пользуются повсеместно. Если в здешних краях оно неведомо, вы заработаете на нем куда больше, чем два золотых. Доброго вам дня – и вам, молодой человек.
Он поклонился Талсу и вышел из лавки.
Схватив листок, Траку жадно пробежал глазами по строкам заклинания и молча уставился вслед уходящему альгарвейцу.
– Не диво, – пробормотал он наконец, – что они победили.
– Да, они вечно придумывают что-нибудь новенькое, – отозвался Талсу. – Но они же альгарвейцы, так что выходит обычно новая пакость. Им это еще аукнется, вот увидишь, отец.
– Надеюсь, – промолвил портной. – Нам уже аукнулось.
После стольких дней вдали от столицы, на передовом крае войны, где волны ее накатывали на мирные прежде земли, Сабрино нашел Трапани до странности призрачным – словно наведенная чародеем иллюзия. Странным, противоестественным казалось ему наблюдать за беззаботнными горожанами. Полковник то и дело машинально смотрел на затянутое тучами небо в поисках ункерлантских драконов – которых, конечно, не будет.
Война не исчезла совсем. Газеты только о ней и твердили, ученые вели по кристаллам умные речи, на улицах столицы встречалось куда больше солдат, а порой и моряков, чем в мирное время. Но на все это можно было закрыть глаза. В Ункерланте забыть о войне не получалось.
Сабрино и не хотел забывать, даже на время побывки. Он прибыл в столицу, чтобы отдохнуть, – верно, но слишком много пришлось ему пережить, чтобы оставить войну в прошлом только потому, что сейчас он не на передовой.
– Ожидается сенсация! – кричал мальчишка-разносчик газет, размахивая своим товаром так отчаянно, что драколетчик не мог разобрать заголовков. – Грандиозная новость!
– И что за новость? – поинтересовался Сабрино.
– Новость три медяка стоит, – нахально отозвался разносчик, и тут же поправился: – Нет, для вас, сударь, два – вы же на службе.
– Держи. – Сабрино расплатился и двинулся по бульвару, читая газету на ходу. В детали автор передовицы не вдавался, но по всему выходило, что король Мезенцио готовится объявить о падении Котбуса. Полковник вздохнул с облегчением. Если столица Ункерланта падет, Дерлавайская война окажется на шаг ближе к завершению. Ни о чем Сабрино не мечтал так отчаянно.
Маленький мальчик пристально взглядывался в петлицы его мундира.
– Сударь, а вы правда драколетчик? – спросил он.
– Правда, – сознался Сабрино.
– О-ох! – Карие глазенки мальчика вылезли из орбит. – Я тоже хочу стать летчиком, когда вырасту. И подружиться с драконом.
– Ты наслушался глупых сказок, – пожурил его Сабрино. – С драконом нельзя подружиться. Драконы слишком глупы и слишком злобны. Они враз сожрут тебя, если не научить их бояться человека. Они даже глупее – намного глупее – бегемотов. Если хочешь послужить державе и подружиться со своим зверем, выбери лучше левиафана.
– А почему тогда вы летаете на драконе? – спросил мальчонка.
Вопрос попал в точку: Сабрино и сам не раз задавал его себе – обыкновенно после бутылки-другой крепкого вина.
– У меня хорошо получается, – ответил он наконец, – а стране нужны летчики. – Но это был не весь ответ, и Сабрино понимал это. – А может, – добавил он, – я сам злобный, как дракон.
Мальчишка определенно призадумался.
– Хм! – выпалил он наконец и убежал.
Произвел ли он на ребенка впечатление своей искренностью, полковник так и не выяснил.
Летчик заглянул в мастерскую ювелира.
– Ваша светлость! – воскликнул хозяин лавки, тощий старик по имени Доссо, и собрался было поклониться, да так и застыл, крепко выругавшись и схватившись обеими руками за поясницу. – Простите великодушно, ваша светлость, прострел замучил! Чем могу служить?