Должно быть, Влайку надеялся сбить Корнелю с ног и связать. В конце концов, моряк уступил в драке Джурджу. Но Джурджу знал все приемы рукопашного боя и вдобавок был сильней и тяжелей своего противника. А Влайку – нет.
Корнелю упал на колени, но не рухнул в снег, а, не выпустив топора, левой рукой отбил захват и врезал локтем Влайку под дых. Удар оказался неточным, однако лесоруб всхлипнул от боли. Корнелю ударил еще раз, извернулся и вскочил на ноги.
Влайку отпрыгнул, едва не споткнувшись, и поспешно схватился за топор. Он легко мог бы прикончить Корнелю одним ударом, но альгарвейцы, судя по всему, готовы были больше заплатить за пленника, и лесоруб попытался взять добычу живьем. Но раз не вышло – что же, можно предъявить и одну голову. Корнелю неуклюже увернулся от удара, которым его могло разворотить, как тот чурбак.
Потом он ринулся вперед, осыпая противника градом ударов. Краем уха он слышал крики спешащих к месту драки лесорубов. Влайку тоже слышал и замахал топором еще пуще. Должно быть, он догадывался, что по голове его не погладят. Пригнувшись, Корнелю ушел от удара и, выпрямившись, врезал Влайку обухом по виску. Лесоруб пошатнулся и рухнул, точно подрубленная ель. Снег окрасился кровью.
Джурджу нагнулся к нему, но тут же встал и обернулся к Корнелю:
– Готов. Ты проломил ему череп.
– Он набросился на меня. Хотел выдать альгарвейцам, – ответил тот.
Но у Влайку были в бригаде приятели.
– Врешь! – крикнул кто-то.
– Убийца!
Другие вступились за товарища. Иные схватились за топоры.
– Стоять! – взревел Джурджу с такой яростью, что лесорубы застыли, не успев наброситься друг на друга. – По мне, так Корнелю правду говорит. Из-за чего им вздорить?
Но приятели Влайку продолжали орать, а было их немало – больше, с упавшим сердцем заметил Корнелю, чем казалось.
Джурджу ткнул пальцем в сторону проселка, что петлями уходил через холмы в сторону Тырговиште.
– Ты всегда хотел вернуться в город. Если у тебя осталась хоть капля соображения, лучше уматывай. А я присмотрю, чтобы никто не вздумал пойти за тобой.
Подводник обвел взглядом искаженные злобой лица. Если он останется в бригаде, то не протянет и часа – не говоря о том, чтобы пережить ночь.
– Слушаюсь, – с горечью промолвил он и, с насмешкой отдав бригадиру честь, вскинул топор на плечо, словно боевой жезл, и двинулся на север, к морю.
Тальфанг засыпало снегом, и навстречу хлопьям подымались над горящим ункерлантским городком дым и пламя. Теальдо скорчился в дверном проеме, готовый палить во все, что движется. Его рота вслед за остальными была брошена в мясорубку. Солдат не знал, сколько его товарищей еще живы, но был уверен – рота сильно поредеет, пройдя проклятый город насквозь. Если это когда-нибудь случится.
– Может, мы еще дойдем до Котбуса, – крикнул из соседнего дома Тразоне, – если возьмем, наконец, эту вонючую дыру!
– Какими, интересно, силами мы ее возьмем? – поинтересовался Теальдо. – Подкреплений в тылу я что-от не заметил, это точно. И где наши бегемоты? Что-то я их в последние дни почти не видел.
– Видел, как же. Замерзшими на обочинах – позабыл? – отозвался Тразоне.
Теальдо помнил, хотя предпочел бы скорей забыть. Еще он предпочел бы, чтобы его товарищ язвил меньше.
– Я надеялся увидеть их в бою, – ответил он.
– В таком снегу у зверей на ногах словно силы преисподние висят, – промолвил его товарищ. – И как прикажешь наступать в такую погоду? – Он рискнул выглянуть из-за угла: не покажутся ли ункерлантцы? – и снова обернулся к Теальдо. – Не помешало бы еще чучелок порезать, чтобы чародеи нам пособили.
– Тяжеленько их к передовой подвозить, – ответил тот, пожав плечами. – Погода жуткая, да ункеры продолжают рвать становые жилы. Кроме того, Свеммель в ответ зарежет толпу своих, вот и все.
Он так и не узнал, что хотел ответить ему Тразоне, – ункерлантцы выбрали этот момент, чтобы вновь засыпать наступающих альгарвейцев ядрами. Теальдо прижался к дверному косяку, делая вид, будто его тут нет вовсе. К северу от Тальфанга солдаты Свеммеля смогли развернуть батарею мощных ядрометов.
А их противники уже не могли ответить канонадой настолько мощной и своевременной, как несколько недель или даже дней назад. Ядрометам на гужевой тяге тяжело было угнаться по снегу за наступающей пехотой. Теальдо надеялся на поддержку с воздуха, но драконам в буран тоже приходилось нелегко.
Прошло с четверть часа, прежде чем град ядер иссяк столь же внезапно, как и начался. Во внезапно наступившей тишине голос капитана Галафроне разнесся над улицей особенно ясно: