– Убийцы!
Когда альгарвейцы сотнями, а быть может, тысячами приносили в жертву кауниан, чтобы напитать силой свои боевые чары, Пекка ощущал это, как и все чародеи мира. И когда ункерлантцы резали в ответ соотечественников – тоже. Но эти преступления, невзирая на чудовищность свою, свершались на дальнем западе. А бойня, которую чуяла Пекка сердцем в этот момент, творилась рядом, совсем рядом – словно землетрясение, от которого содрогаются уже не дальние горы, а земля под ногами.
Земля и впрямь заходила ходуном. Застонали мучительно каменные стены, полетели на пол клетки с крысами, валились один за другим шкафы – и тогда Пекка поняла.
– Альгарвейцы! – вскричала она, как только что Сиунтио, и едва различила свой голос в страшном грохоте. – Альгарвейцы обратили на нас свои смертные чары!
До сих пор Куусамо едва ощущало тяготы войны с державой Мезенцио. Конечно, порою горстка альгарвейских драконов, вылетавших с полей южной Валмиеры, сбрасывала несколько ядер на побережье, и сталкивались флоты в Валмиерском проливе, что отделял Лагоаш и Куусамо от Дерлавайского континента. Но как полагали семь князей – а кто в Куусамо думал бы иначе? – им удастся накопить силы на своем берегу и нанести удар, когда все будет готово. Альгарве, к несчастью, думала иначе.
Как это бывает при землетрясениях, казалось, что ужасу не будет конца. Сколько на самом деле продлилась атака, Пекка не сумела бы сказать. К изумлению ее, здание не обрушилось ей на голову. Светильники, однако, погасли. Лабораторное оборудование валялось на полу; некоторые клетки разбились, и крысы сбежали. Ильмаринен с Сиунтио были сбиты с ног содроганиями земли; как удалось устоять Пекке, чародейка сама не знала.
Ильмаринен вскочил сам. Чтобы поднять на ноги Сиунтио, пришлось вначале вытащить старика из-под груды полок. По лицу чародея стекала кровь из рассеченной брови, но не от этого полнилось мукой его лицо.
– Наш город! – простонал он. – Что сотворили с ним альгарвейцы?
– Лучше бы выяснить это поскорее, – мрачно отозвался Ильмаринен. – И поскорее выбраться отсюда, пока лабораторию не завалило.
– Не думаю, что здание рухнет, раз оно устояло с первого раза, – ответила Пекка. – Это ведь не естественное землетрясение – я таких несколько пережила. Больше толчков не будет.
И все же она поспешила прочь вслед обоим чародеям.
Выбежав на заснеженную лужайку перед тавматургической лабораторией, Пекка захлебнулась криком. Отсюда видна была большая часть Илихармы – и большая часть ее была разрушена. Тут и там поднимались столбы дыма от быстро разгорающихся пожаров.
– Только не дворец! – в ужасе вскрикнула она, обернувшись к укрепленному холму в центре столицы.
– Мы получили тяжелый удар, – промолвил Сиунтио, утирая кровь с лица с таким видом, словно только что заметил ее. – Тяжелей, чем я боялся.
– Верно. – В голосе Ильмаринена по-прежнему чудился волчий вой – голодный вой. – Теперь наша очередь…
– Наша, – повторила Пекка с ненавистью.
Конунг Свеммель прохаживался по личному кабинету маршала Ратаря: туда-сюда, сюда-туда. Развевались полы усеяннной самоцветами парчовой мантии. Нахохленный монарх изрядно напоминал своем маршалу беркута над заснеженными полями, выжидающего появления добычи.
В отличе от беркута, конунг не был расположен ждать.
– Мы обратили рыжеволосых уродцев в бегство! – вскричал он, тыкая длинным тощим пальцем в карту на стене. – Осталось ударить по ним изо всех сил, и фронт их разлетится на куски, как разбитое блюдо!
Расположение духа конунга Свеммеля могло измениться в мгновение ока: от восторга – к отчаянию или бесноватой ярости. Помимо таких несложных навыков, как умение командовать ункерлантским войском, Ратарю пришлось освоить способность поддерживать своего владыку в более-менее вменяемом состоянии.
– Да, мы оттесняем их, ваше величество, но они сопротивляются отчаянно и находятся все еще слишком близко к Котбусу.
Теперь пришла его очередь указывать на карту. Булавки с серыми головками изображали ункерлантские части, с зелеными – альгарвейские. На булавки маршал не смотрел – он наизусть мог сказать, где какое подразделение находится в данный момент. Внимание его притягивали дырочки, оставленные булавками к западу от нынешней линии фронта, там, куда дошли альгарвейцы в своем наступлении. Одна такая дырочка зияла в центре кружочка с подписью «Тальфанг», ужасающе близко от столицы. В ясный день Тальфанг можно было разглядеть с верхушек дворцовых башен. Рыжикам удалось прорваться в город – но не сквозь него.
– Да, они слишком близко подошли к Котбусу, – согласился конунг. – В тот час, когда пересекли они границу, оказались они слишком близко к нашей столице! Поэтому мы должны нанести удар по всему фронту, изгнать их из нашей державы.