– Не бери в голову, сержант, – посоветовал Ратарь. – Рыжики уже готовы всей державе хер откромсать и еще могут это сделать – если мы не придумаем, как их остановить на веки вечные. Если есть соображения – выслушаю тебя с радостью.
Вимар, похоже, не сразу поверил своему счастью.
– Не знаю, – промолвил он наконец, – как у нас по весне дела пойдут.
– Тем больше причин посильней ударить сейчас, покуда преимущество на нашей стороне, как думаешь?
– Ну да, – пожал плечами Вимар. – Оттесним их, насколько можем, а потом посмотрим, насколько они смогут отбросить нас.
Конунг Свеммель требовал, чтобы к началу весны альгарвейцев вышвырнули вовсе за пределы Ункерланта. Этого пока не случилось. И не случится. Даже на четверть. В своем дворце конунг мог требовать чего угодно, и повеление его будет исполнено немедля. В реальном мире, к несчастью, мнение рыжиков тоже имело значение.
Осмелев от маршальской снисходительности, Вимар осмелился спросить:
– Разрешите вопрос, сударь?
Ратарь все так же терпеливо кивнул. Сержант облизнул губы.
– Сударь, а сможем мы их разбить?
– Сможем, – с непоколебимой убежденностью промолвил маршал. – Еще как сможем. Но никакие силы горние не обещают нам, что обязательно разобъем. Когда война только началась, альгарвейцы, может, и были слишком самоуверенны. – Ужасающе низкая боеспособность некоторых ункерлантских армий изрядно поспособствовала этой самоуверености, но об этом Ратарь упоминать не стал. – Могу поручиться, что этой весной рыжики будут не так уверены в себе. И нам не стоит повторять их ошибки.
– Если кто хочет знать, шо я бачу, так любой, кто легко хотит отделаться от мезенцевых поганцев, просто олух, – выпалил Вимар.
Когда сержант волновался, его грельцерский говор становился заметней.
Но не успел маршал ответить, как альгарвейцы открыли артиллерийский огонь по окрестностям лагеря – будто решили подтвердить слова сержанта. Когда Ратарь отправился в Зувейзу, чтобы подтолкнуть завязшие в пустыне войска, ему приходилось прятаться за раскаленными валунами. Сейчас он нырнул в окоп, дно которого уже припорошило снегом, и с некоторой гордостью заметил, что оказался в укрытии раньше Вимара.
Сержант раздраженно выругался.
– В последние дни им вечно ядер не хватало. Верно, караван-другой со снарядами к передовой подогнали.
Ядро разорвалось так близко, что земля под ногами Ратаря дрогнула.
– Радуйся, что со снарядами, а не с каунианскими пленниками, – заметил он, когда сверху посыпалась земля.
– Что есть, то есть, – согласился Вимар. – Да только могли они притащить и снаряды, и кауниан разом. Готовы у нас на резню старики и зэки на случай, если рыжики притащат с собой толпу этих неуделков – да и если не притащат тож. Как в народе говорят, всякое лыко в строку.
– Всякое лыко в строку, – глухо повторил Ратарь.
Вимар думал о своих соотечественниках так же, как Свеммель, – как об оружии, или орудии, в борьбе с Альгарве, и не более того. А Ратарь не мог отделаться от мысли: что думали люди, согнанные с земли коронными инспекторами? Так или иначе, помощи им ждать не приходилось. Ункерлантские чародеи использовали их витальную силу с той же охотой, с какой альгарвейские воровали жизни кауниан.
Снова посыпались ядра, еще больше, чем прежде. Вимар опять выругался.
– Если б не знал лучше, подумал бы, что драные рыжики готовятся контратаковать.
– А откуда тебе знать лучше? – с искренним недоумением поинтересовался Ратарь. – Они этой зимой провели немало контратак.
– Если бы они собирались наступать, то уже резали бы кауниан, – ответил сержант. – А нам бы лучше выбраться из окопа. Под чародейской атакой это будет сущий капкан.
– А-а. – Маршал кивнул. – Следовало догадаться. Но у тебя больше опыта в поле.
– Больше, чем хотелось бы, сударь, честно признаюсь, – ответил Вимар.
Ответить маршал не успел – со стороны передовых траншей донесся крик:
– Рыжики! Альгарвейцы! – И другой, более пугающий и более испуганный: – Бегемоты!
Возможно, солдатам Мезенцио не удалось довезти до здешних краев необходимое число кауниан. Но, чего не ожидал Вимар, рыжики бросились в атаку, лишенные обычной магической поддержки. И – Ратарь оглянулся – поблизости не было ункерлантских бегемотов, чтобы остановить врага.
За долгую, суровую ункерлантскую зиму альгарвейцы потеряли немало бегемотов. В глубоких сугробах звери без снегоступов вязли. Одних убивали экипажи, чтобы не оставлять наступающим ункерлантцам, когда звери не успевали угнаться за отходящей пехотой. Другие замерзали насмерть. Третьи гибли в боях. Вероятно, большая часть поголовья бегемотов на грельцком фронте была уничтожена.