– Не знала, – ответила Ванаи. – А что, правда?
– Мне так кажется. – Эалстан солидно кивнул. – С первого взгляда не скажешь, но что-то каунианское в нем есть: повыше он и постройней большинства фортвежцев.
Он внимательно глянул на Ванаи. Да, девушка заинтересовалась.
– Ты думаешь, я смогу порой выходить из квартиры, переодевшись фортвежкой?
– Мне кажется, «порой» – это самое подходящее слово, – ответил Эалстан, – но на концерте Этельхельма слушатели больше внимания станут обращать на музыку, чем на все остальное. Если хочешь, я могу достать тебе платье.
Даже мерки снимать не придется – фортвежские платья всегда кроились наподобие мешка для репы. То была одна из причин, по которым местные мужчины неизменно провожали жадными взглядами каунианок в тугих штанишках.
– Тогда ладно, – неожиданно уступила Ванаи. – Пойду. Осточертело уже пялиться на стены. И, – глаза ее блеснули, – деда удар хватил бы, если бы он узнал, что я избавилась от брюк – нет, не в этом смысле! – Этот отвлекающий маневр – девушка хорошо изучила своего возлюбленного – позволил ей добавить: – Хотя я все равно думаю, что музыка мне не понравится.
– Не загадывай заранее, – ответил Эалстан и, прежде чем девушка ответит: «Едва ли», выпалил: – А еще ты сможешь прогуляться по Эофорвику.
На это Ванаи могла только кивнуть.
На следующий вечер Эалстан по пути домой купил недорогое зеленое платье с капюшоном. Ванаи примерила его в спальне.
– Ну и на кого я похожа? – спросила она, выходя в гостиную. – В доме ни одного зеркала, в котором можно увидеть себя целиком.
Эалстан окинул ее взглядом. Даже прикрыв светлые волосы капюшоном и спрятав лицо в тени, Ванаи не слишком походила на фортвежку, но столь вопиюще по-кауниански, как в привычной одежде, она не выглядела.
– Мне твоя фигура больше нравится, когда ее лучше видно, – сознался юноша.
– Само собой – ты же мужчина. – Ванаи фыркнула. – Но сойдет?
– Думаю, да, – ответил Эалстан. – Мы ведь поздним вечером пойдем. Темнота поможет.
На миг он допустил мысль о тех ужасах, что беспременно случатся, если кто-то признает в Ванаи каунианку. Стоит ли один концерт такого риска? Как только смелости у него хватило предложить любимой подобную дурость…
– Ну ладно, – отозвалась Ванаи, прервав его размышления, – тогда пойду. Я на что угодно готова, чтобы выбраться на улицу – даже надеть этот балахон, под которым сквозняки гуляют. – Все сомнения Эалстана развеялись, будто дым. – И если целый вечер слушать фортвежские песни не подходит под определение «чего угодно», – добавила девушка, – то я уже и не знаю!
Из дому они вышли довольно поздно. Торопиться было некуда – Этельхельм выделил им пару лучших мест. «Вот как важно иметь связи», – подумал Эалстан. Отец в Громхеорте копил связи на протяжении всей жизни, но пользовался ими осмотрительно, приберегая для особых случаев.
К облегчению Эалстана, вечер выдался прохладный. Многие прохожие кутались в плащи и накидывали капюшоны, так что Ванаи не особенно выделялась в толпе. Девушка поминутно озиралась; прежде чем запереться в четырех стенах, она почти не успела познакомиться с Эофорвиком. Смотреть было особенно не на что: фонари не горели, и сквозь закрытые ставни не просачивался ни единый лучик света. Порою ункерлантские драконы залетали далеко на запад, и оккупационные власти не желали предоставлять им мишени с подсветкой.
Пробравшись через две пары черных портьер, пара очутилась в освещенном зале. От непривычно яркого света у Эалстана тут же заслезились глаза.
Юноша перемолвился парой слов с билетером. Тот сверился со списком и кликнул помощника.
– Проводи гостей на первый ряд, – велел он. – Это друзья Этельхельма.
Эалстан надулся, как индюк. Ему хотелось, чтобы весь мир видел, какая прекрасная девушка с ним рядом. Но, к несчастью, тогда весь мир увидел бы, что Ванаи каунианка. Поэтому юноша ограничился тем, что взял Ванаи под руку и повел за убежавшим далеко вперед мальчишкой-билетером.
– Вот твои места, приятель. – Парень выжидающе умолк и, получив свои чаевые, тотчас же умчался.
– Места и впрямь лучшие, – заметила Ванаи.
Эалстан кивнул – еще пара шагов, и можно лезть на сцену. Порой Этельхельм выступал в танцевальных залах, но этот строился как концертный, и кресла в нем были прибиты к полу гвоздями. Эалстан ожидал услышать что-нибудь вроде «Жаль, что представление меня не привлекает», но Ванаи промолчала.
Большинство сидевших на первом ряду выложили за билеты столько денег, сколько Эалстану и не снилось в родном Громхеорте – а ведь его семья была из богатых. Мужчины носили отороченные мехами плащи, на женщинах сверкали самоцветы. Некоторые с подозрением поглядывали на юношу и его подругу, недоумевая, как эти голодранцы исхитрились забраться на такие места. Ванаи натягивала капюшон все ниже, пытаясь спрятаться в него, как в нору.