– Естественно, – ответил насильно отстраненный со своего поста боевой генерал. – И все же, даже если вы победите, победа останется за нами. Ну-ка признайтесь, легко вам с нами воевать?
Сабрино с трудом удержался, чтобы не кивнуть согласно: по правде говоря, последний бой был не из легких. Конечно, ункеры ни в воздухе, ни на земле особым воинским мастерством не отличались. В самые примитивные ловушки (в которые ни елгаванцев, ни валмиерцев ни за что не заманишь) эти лезли с разинутым ртом. Но бились они без оглядки, не щадя ни себя, ни других; бились до последнего, презирая саму мысль о сдаче в плен. Презирая саму мысль о поражении в войне.
– Вы так и не ответили мне, граф Сабрино, – прервал его размышления старый генерал.
– Довольно легко! – усмехнулся полковник и в свою очередь выпустил отравленную стрелу: – А как же это случилось, что против Ункерланта вдруг объединились все его соседи? Уже один этот факт свидетельствует о том, как сильно «любят» на Дерлавае конунга Свеммеля.
– Но ведь и все соседи Альгарве тоже объединились против него, – вежливо возразил Хлодвальд. – И что в этом случае можно сказать о короле Мезенцио?
– Янина сражается на нашей стороне! – выкрикнул Домициано.
Хлодвальд иронически вздернул седую бровь, но даже не подумал отвечать. Краска бросилась капитану в лицо. Он был так напыщенно взбешен, что Сабрино с трудом удержался от смеха, глядя на его багровую физиономию. Сам он до сих пор так и не разобрался, кем считать янинцев – друзьями или врагами. Да, они были на стороне Альгарве. И в то же время всячески помогали Ункерланту.
Хлодвальд поднялся из-за стола и весьма холодно поклонился Сабрино:
– Вы, альгарвейцы, пока мы били вас на всех фронтах во время Шестилетней войны, закалились и отполировались до блеска. И я вижу, что с тех пор так ничего и не изменилось. И, прежде чем оставить вас, все же я позволю себе вольность сообщить то, что рекомендую принять к сведению: Ункерлант – это королевство, но в то же время Ункерлант – огромная страна, и она перемелет вас всех, сдерет как наждачкой весь ваш показной блеск. Уж если мы своих не щадим… Спокойной ночи, господа. – И старый генерал зашагал к дому.
– Спокойной ночи, – кисло пожелал ему в спину полковник Сабрино. – Боюсь, нам больше не доведется встретиться. Нас слишком часто переводят с базы на базу!
Но Хлодвальд даже не обернулся. Сабрино так и не понял, слышал старый генерал его последние слова или нет. И все же, пока прямая спина старика виднелась в сумерках, Сабрино не мог оторвать от нее взгляда. Хлопнула дверь, Хлодвальд вошел в дом. Но ни единое окно не загорелось. Старый ункерлантский генерал был слишком щепетилен, чтобы предавать расположившегося в его саду врага драколетчикам своей страны.
И все же той же ночью драконы ункеров пошли в атаку и забросали ядрами все окрестности дракошни. Люди все остались целы, погибли лишь два ящера. Но сам факт налета и прицельность ядрометания заставили Сабрино надолго задуматься.
Лалла возмущенно вскочила на ноги, и от ее негодующего жеста прекрасная грудь соблазнительно колыхнулась.
– Но ведь я уже заказала это изумрудное ожерелье! Ты что, хочешь сказать, что я могу нет быть без него? Но ведь ювелир его привезет уже завтра!
– Ну, скажем, не совсем завтра, – мягко возразил Хадджадж. – А что до «могу нет быть»… Ты что, совсем разучилась говорить по-зувейзински? К тому же еще до того, как ты отправилась его заказывать, я говорил тебе, что ты его все равно не получишь, потому что оно слишком дорого стоит. И раз уж ты пропускаешь мимо ушей мои просьбы, не жди, что я стану слушать твои. Я и так уже тебя наслушался более чем.
Третья жена строптиво подбоченилась:
– И все же слушай меня еще, старикашка! С самой первой брачной ночи ты был глух к моим просьбам! За все те удовольствия, что я доставила твоему бренному телу, я давно заслужила королевство! А ты жалеешь для меня какой-то жалкой побрякушки!.. – Гордое рычание вдруг превратилось в жалобное мурлыканье: – Ну пожалуйста! Ну что тебе стоит?
Чтобы перейти от грозных обвинений к нежным просьбам, ей хватило всего нескольких фраз.
Хадджадж залюбовался ее обещающим неисчислимые наслаждения телом: пышные бедра, тонкая талия, сдобные груди. Он взял ее в жены только ради плотских утех и получил гораздо больше, чем ожидал. Но в довесок он приобрел еще и ее дурной характер, и это неизменно портило всю радость обладания ею. Прекрасно зная, как ему с ней хорошо, эта женщина возомнила, что муж теперь навсегда зависит от ее тела и потому обязан исполнять все ее желания – какими бы дикими они ни были. Она и не подозревала, что те, кто хорошо знал министра иностранных дел Зувейзы, при одной мысли о подобном только расхохотались бы.