И оттого услыхать следующим утром властный, неоспоримо альгарвейский стук в дверь было еще мучительней. Бривибас, изучавший какую-то древнюю вещицу в гостиной, презрительно фыркнул и удалился в кабинет, захлопнув за собою дверь, будто ворота осажденной крепости.
«Если бы я не пошла на это, дед бы давно сошел в могилу», – напомнила себе Ванаи. Но к дверям ноги несли ее еще более неохотно, чем всегда.
– А ты не торопишься, – заметил Спинелло с порога. – Знаешь, не стоит заставлять меня торчать под дверью, если хочешь, чтобы твой дед продолжал дышать.
– Я же здесь, – устало отозвалась Ванаи. – Поступайте, как изволите.
Он отвел девшуку в ее спаленку и поступил именно так. А потом – видно, оттого, что долго терпел, – попытался еще раз, а когда не смог изготовиться к атаке достаточно быстро, потребовал, чтобы Ванаи ему помогла. Из всех унижений, которым подвергал ее похотливый майор, это было самым гнусным. «Если я слишком сильно сомкну челюсти, – напомнила Ванаи себе в который раз, – рыжики расстреляют и меня, и деда, и одни силы горние знают, сколько еще кауниан в Ойнгестуне». Сдержаться ей удалось, хотя искушение становилось сильней с каждым разом.
Наконец, когда подходила к концу мучительная вечность, Спинелло содрогнулся с тяжелым вздохом и слез, страшно довольный собою.
– Думаю, после меня тебе на других мужчин и смотреть не захочется, – бросил он, натягивая мундир и килт.
Должно быть, он пытался похвастаться. Ванаи опустила глаза. Если майору покажется, что от девичьей скромности, а не от омерзения, – пусть его.
– Думаю, вы правы, – пробормотала она.
И если майору покажется, что в голосе ее звучит одобрение, а не отвращение… опять-таки, пусть его.
Дом Бривибаса майор покинул, весело насвистывая, довольный и сытый. Ванаи задвинула засов, потом вернулась в гостиную, к книжным полкам, к сборнику, откуда позаимствовала старинное заклятие отворота. Девушка надеялась, что против чар настолько древних магическая защита Спинелло окажется недействительной. Может, она ошибалась. А может, заклятие, как многие чары имперских времен, попросту не действовало. Так или иначе, Ванаи мучительно хотелось швырнуть тяжелый том в печь или выгребную яму.
Но, как и с майором Спинелло, она воздержалась. Проверила только, на своем ли месте стоит книга. Если та пропадет, Бривибас заметит непременно и примется изводить внучку, пока или книга не найдется, или Ванаи не объяснит, куда подевался фолиант. Или, того хуже, дед решит, будто книгу унес Спинелло. Если что и могло сподвигнуть старого ученого на кровопролитие, так это украденная книга.
Майор вернулся три дня спустя – должно быть, решил передохнуть после непривычной нагрузки – а потом снова, еще через два дня. На свой лад он был не менее методичен, чем Бривибас. Ванаи, не переставая, проклинала древних кауниан про себя и вслух. Дед пребывал в уверенности, что дальние их предки являли собою источник всякой мудрости. Может, в чем-то он был прав, но то, что они почитали волшебством, не могло выставить альгарвейца с ложа Ванаи. С точки зрения девушки, это делало чары древних совершенно бесполезными – хуже чем бесполезными, потому что она возлагала на мудрость предков слишком много надежд, рассыпавшихся затем в прах.
Спинелло возвратился через два дня и еще через два дня после того. К этому времени Ванаи примирилась уже с неудачей. Девушка позволила насильнику получить желаемое. В последнее время он не задерживался у нее надолго; обнаружив, что девушке неинтересны его байки об альгарвейских победах в Ункерланте, Спинелло перестал пичкать ими Ванаи. В мелочах он оставался безупречно куртуазен – но только в них. Собственной воли он за девушкой не признавал.
А потом он вернулся снова – еще через два дня, но в этот раз, к изумлению Ванаи, не один. За спиной майора стояли двое альгарвейских пехотинцев. Девушка оцепенела от ужаса. Что же он, собрался отдать им Ванаи в награду за хорошую службу? Если он только заикнется об этом, она…
Но тут Ванаи сообразила, что решение вопроса откладывается. Один солдат волок ящик с четырьмя кувшинами вина; другой был увешан связками колбас, а в руках сжимал окорок. Спинелло бросил что-то по-альгарвейски; рыжики сложили свой груз в углу прихожей и вышли.
Майор затворил за собою дверь и задвинул засов.
– Ч-что это значит? – Голос наконец вернулся к Ванаи.
– Прощальный подарок, – беспечно отозвался Спинелло. – Командование в мудрости своей постановило, что я более пригоден к тому, чтобы воевать против ункерлантских дикарей, нежели к управлению фортвежскими деревнями. Будет тоскливо – никаких древностей и никаких красавиц, – но я связан присягой. А тебе придется пытать счастья с жандармами, которые меня заменят. Но… – Он запустил руку ей под рубашку. – Я еще здесь.