Ванаи послушно пошла с ним в спальню и с радостью оседлала его, когда майор этого потребовал. То был не восторг утоленной страсти, но вполне определенно восторг исполненного желания, и разница между ними оказалась на удивление невелика: впервые девушка получила от Спинелло нечто, подобное удовлетворению.
Если бы майор возжелал двинуться по второму кругу, Ванаи пошла бы и на это, зная, что этот раз – последний. Но, выдохнув тяжело, Спинелло позволил рукам еще мгновение поблуждать по телу девушки, а потом легонько шлепнул по седалищу: вставай, мол. Ванаи слезла, и Спинелло поднялся, собираясь одеться.
– Я буду по тебе скучать, провалиться мне на этом месте, коли не так, – промолвил майор, нагнувшись, чтобы поцеловать девушку. Бровь его чуть дрогнула. – А ты скучать не станешь – и провалиться мне на месте, коли я этого не знаю. Но я принес тебе вина и мяса, чтобы ты меня помянула добрым словом.
– Я никогда о вас не забуду, – промолвила Ванаи вполне искренне, натягивая штаны.
Быть может, теперь она помянет его иначе, чем могла бы до того, как он принес свой прощальный подарок, – или хотя бы не с такой ненавистью. Может даже понадеяться, что его не убьют в бою… а может, и нет.
К облегчению Ванаи, об этом майор спрашивать не стал. В дверях он еще раз поцеловал ее и потискал немного. Девушка затворила дверь за его спиной, заперла и постояла пару минут в прихожей, ошарашенно почесывая в затылке и не сводя глаз с колбасной связки. Совпадение это или ее заклятие сорвало майора с насиженного места, отправив на ункерлантский фронт? И если совпадение – не подобные ли совпадения убедили древних кауниан, что заклятие и вправду действует?
Как решить? Дед на ее месте зарылся бы в кипы пыльных журналов, чтобы выяснить мнение историков и археомагов. Но Ванаи устроена была по-иному. Для нее важно было не то, каким образом она избавилась от майора Спинелло, а то, что это случилось.
Девушка пустилась в пляс – прямо в тесной темной прихожей.
В кои-то веки капрал Леудаст мог смотреть на бегемотов с восторгом, а не с ужасом – эти бегемоты выступали на его стороне и вместе с пехотой конунга Свеммеля шли на альгарвейских захватчиков.
– Стопчите их в кашу! – гаркнул он ункерлантским экипажам на спинах чудовищ.
– Неверная тактика, капрал, – бросил капитан Хаварт. – Эффективней косить рыжиков огненными лучами или забрасывать ядрами. – Но, выдав дежурное предупреждение, офицер ухмыльнулся. – Я тоже надеюсь, что они стопчут врага в кашу.
– Здоровенные у нас бегемоты, как раз для этого дела, – заметил сержант Магнульф. – Побольше, пожалуй, обычных альгарвейских.
Хаварт кивнул.
– Ты прав. Это западная порода – тамошние звери крупней и свирепей тех, что приручают рыжики или кауниане. Жаль, что их так мало. – Усмешка его поблекла. – И жаль, что в последние годы разница в весе стала не так важна. На бегемотов столько оружия навешано, что бой идет не как встарь – рога против рогов, туша против туши….
– Может, и нет, сударь, – отозвался Леудаст, – но если мне не по душе, когда на меня прут средненькие альгарвейские бегемоты, рыжикам точно не понравится, когда на них пойдут здоровенные ункерлантские!
– Будем надеяться, – молвил Хаварт. – Так или иначе, мы должны удержать коридор между Глогау и центральными областями. Наступление зувейзин захлебнулось, но альгарвейцы…
Он замолчал. Лицо его было мрачно.
Леудаст не знал, можно ли остановить альгарвейцев. До сих пор это не удалось никому, или ему и его товарищам – тем, кто выжил, – не пришлось бы отступать к самому сердцу Ункерланта. Но из тренировочных лагерей на дальнем западе катились все новые эшелоны новобранцев в сланцево-серых шинелях. Родную деревню Леудаста, а с ней еще тысячи захватили альгарвейцы, но под властью конунга Свеммеля оставалось больше.
– Вперед! – крикнул капитан Хаварт своему полку – пестрой смеси новобранцев и ветеранов. – Вперед, держитесь бегемотов! Они нужны нам, чтобы прорвать позиции рыжиков, а мы им. Если альгарвейцы полезут из-под кочек, чтобы расстрелять экипажи, от зверей не будет никакого проку!
– Альгарвейская тактика, – вполголоса заметил Леудаст.
Сержант Магнульф кивнул.
– Рыжики долго разбирались, как сложить эту головоломку. А нам приходится на ходу учиться, и по мне – у нас получается куда лучше, чем в первые дни после нападения.
– Ага, – согласился Леудаст. – Теперь они дорого платят за каждый шаг.
Но попытки сдержать напор врага тоже обходились недешево. Леудаст, для которого война началась посреди Фортвега, а продолжалась ныне в срединных областях Ункерланта, понимал это лучше любого другого.