Поймав себя на таких мыслях, я воспользовался паузой на светофоре, чтобы перестроить маршрут движения. Не стоит потакать привычкам, нельзя давать себе запереться в скорлупе уютного мирка, которой окружает себя каждый человек.
В результате таких аутотренингов, пришлось, правда, ехать минут на двадцать дольше… Зато я познал в своей жизни что-то новое.
Хотя нет, раздражение из-за ям на асфальте — это ни разу не новое. Зато к семье я приехал с уже включившимся мозгом и острым желанием узнать что-нибудь полезное.
— Привет! — мама вышла меня встречать. — Мы собираемся ужинать, будешь?
— Не откажусь, — кивнул я.
— Тогда иди в столовую! — предложила она. — Я сейчас всё принесу.
— Федя! — из столовой выбежала младшая Юля, рванув ко мне. — Ты приехал!
— Привет, принцесса! — я подхватил её на руки, не став припоминать, что в прошлый раз мелкие меня испуганно игнорировали. — Взрослая совсем! Смотри, брат скоро уже не сможет тебя на руках катать!
— Сможет! — скорчила уверенную мордашку сестрёнка.
— Да ты сама откажешься! Скажешь, что уже большая! — засмеялся я.
— Неа, не дождёшься! — на голубом глазу заявила мелкая. — А я сегодня всю семью на труде рисовала! Хочешь, покажу?
— Конечно! — согласился я.
— Юля, иди за стол! — крикнула мама из кухни. — Потом покажешь!
— Я быстро! — отозвалась сестрёнка, рванув наверх.
Пока она бегала, я заглянул в столовую. Внутри уже сидели Всеволод, Надя и Дуня. Причём звезда всерусской величины что-то увлечённо рассказывала моим брату и сестре.
— Привет, разбойники! Как учёба?
— Привет! Весело! — отозвалась Надя.
— Привет, Федь! Скука! — одновременно с ней ответил Сева.
— Надя, поделись с Севой весельем — ему скучно! — посоветовал я. — Дуня, а у тебя как дела?
— Всё чики-пуки! — отозвалась Каменкова-Мраморная.
— Смотри, как я нарисовала! — сверху с топотом принеслась Юля, вручив мне рисунок.
Я видел каждый из таких рисунков у братьев и сестёр. И помнил каждый.
И это был первый, где не хватало отца. Просто Юля, как младшая, его почти не помнила. В её картине мира была взрослая мама, взрослые Федя и София, а ещё другие дети — Сева и Надя.
А отца не было.
К сожалению, я был той ещё заменой… Нет, конечно, я старался. Но это сложно. Особенно, когда начинаешь жить отдельно. За три года службы дети привыкли, что меня нет. А те несколько раз, что я появлялся — ссорился с мамой. И я уже не хотел этого менять. Так им легче будет отпустить меня.
— Кра-со-та! — оценил я. — Это я такой сине-зелёный, да?
— Ага! — закивала Юля. — Это форма!
— Ну похож же! — оценил я. — Сразу себя узнал!.. Держи, молодец.
— Я наверх отнесу! — прокричала младшая, убегая.
— Руки помой потом! — напомнила с кухни мама. — Так, несу еду…
Я вернулся, заглянул на кухню и предложил свою помощь. Мама отказываться не стала. Она была той ещё кулинаркой, но в этот раз постаралась. Еда в столовой училища, конечно, куда сбалансированнее и даже вкуснее. Однако сама возможность поесть домашней стряпни для меня стала бесценна.
За ужином было много пустых разговоров: обсуждали городские новости, мама хвасталась, что собирается уволиться с работы и найти себе что-нибудь в Стрелецком углу… А вот ремонт и закупку мебели обговаривать не стали: думаю, что мои стеснялись Дуни. Да и та чувствовала себя незваной гостьей. А значит, надо поскорее найти девушке жильё.
С ней-то я первым делом и поговорил после того, как все поели. Собственно, Дуня была не против съехать, только за. Волновалась лишь, что это будет стоить мне денег. А я больше переживал, что дальнейшее проживание звезды у меня дома может стоить мне хороших отношений с Покровской.
К счастью, вопрос съёма решился быстро: через Степаныча, который подсказал нормальные варианты. Где-то сдавали пару комнат, где-то — гостевой домик. Вот на этом-то варианте я и остановился. Однако на всякий случай выписал все адреса и дал их Дуне, посоветовав вместе с мамой пройтись поискать жильё.
Мама пыталась возражать, но вяло. Чужих людей дома она не любила категорически. Так что особо никого уговаривать не пришлось.
Наедине с мамой удалось остаться только ближе к ночи. Мы сели на кухне, когда все, зевая и прощаясь, разбрелись по своим комнатам.
— Может, ты что-то знаешь про «неудержимых», мам? — спросил я, чтобы начать разговор.
— Я знаю не так много, — призналась она. — А о таких вообще в первый раз слышу. Давай я лучше расскажу о нашем роде… Я же обещала.