— Ладно, кто там на «Ж»? — вздохнув, нахмурился Дашков. — Железняковы и Желтогоновы?
— Из подозреваемых — да, они. И больше подозрений вызывают Железняковы, — заметил Бубен.
— Ну ещё бы… Те ещё прохвосты! — поморщился Дашков. — За ними грехов много водится. Значит, их тоже будем проверять. А что с «Б»?
— А вот с «Б» самое неприятное, — усмехнулся Бубен. — Вам, ваша светлость, надо будет проверить одного человека с именем на «Б»…
В кабинете воцарилось тяжёлое молчание. Дмитрий Богомилович вращал глазами, медленно переваривая слова опричника…
А затем снова грохнул кулаком по столу, но уже с какой-то усталостью. И даже, можно сказать, обречённостью. Энтузиазма у него явно стало меньше, а смирения перед лицом псов государевых — больше.
— Да что вы мне предлагаете, а? — возмутился, наконец, он. — Отца родного подозревать⁈
— Хотелось бы точно исключить его из числа подозреваемых! — дипломатично заметил Бубен.
И тут же всё испортил со свойственной ему прямотой:
— Дела у вас в княжестве тогда были так себе… Плохие дела, скажем прямо… Вдруг ваш многоуважаемый батюшка захотел поправить положение…
— Заткнись! — не выдержав, рявкнул Дашков, и, к моему удивлению, Бубен действительно закрыл рот. — Просто молчи, прошу тебя… Сам с ним поговорю.
В кабинете вновь повисла тишина, которую нарушало только рассерженное сопение князя. Понять его чувства было можно, но… Лучше уж сразу смириться с таким положением дел, чем откладывать разговор в долгий ящик.
— Булатовы, Беловороновы и Беспалые, так? — наконец, вновь подняв взгляд на Бубна, хмуро спросил Дашков.
А я, приметив знакомую фамилию, сделал в памяти зарубку. Надо быть осторожнее с Арсением и Василисой. Во всяком случае, пока их род не будет исключён из числа подозреваемых.
— Из тех, кто хоть как-то касался вопроса торговли — они, ваша светлость, — кивнул Бубен, старательно, но не очень умело делая извиняющийся вид. — Их рода тогда уже существовали, они могли как-то помочь…
— Дрянь какая… — Дашков вновь запыхтел, как разгоняющийся паровоз. — Булатовы нам четыре поколения служат верой и правдой. Беспалые — боевики до мозга костей. Беловороновы — честные торговцы. Состояние своё нажили ещё до того, как появился Сибирский Торговый Путь.
— Хочу вам напомнить, ваша светлость, что кто-то из этих замечательных людей давеча получил сигнал от дневника Лампы. И не постеснялся отправить своих людей, чтоб напали на особняк Фёдора! — парировал Бубен. — А значит, кто-то из них до сих пор промышляет контрабандой, ввозя не только товары без пошлин, но и запрещённую продукцию. Тот же опиум наверняка. В Ниппон на север его так много кто-то ввозит, что их власти не знают, как с этим бороться. Что сильно портит и торговлю, и наши отношения.
— Эту дрянь из Эрана везут, — припомнил Дашков. — Её и во Владимире хватает.
— И откуда она в Ниппоне появилась, ваша светлость? — спросил Бубен. — Её везут через Ишим, всё тем же Теневым Торговым Путём.
— Пока рано что-то утверждать, судари!.. — хлопнув ладошкой по столу, вмешалась цесаревна. — Я, конечно, хотела бы сейчас огнём и мечом пройтись по всем подозреваемым… Однако сначала надо досконально разобраться, виноваты ли они. Если будем рубить с плеча, высказывая подозрения налево и направо, обидим уважаемые семьи. Выходит, надо копать с другой стороны…
На этих словах Саша замолчала, и на гладком белом лобике прорезалась вертикальная складка. Прямо как у её венценосного отца, когда он о чём-то сосредоточенно думал.
— Ваше высочество? — с интересом уточнил Бубен, прерывая возникшую паузу.
— Ищите через лихих людей! — вынырнув из мыслей, посоветовала Саша. — У них точно должны были сохраниться имена и прозвища. Вдруг все эти буквы — только прозвища? Вдруг ни одной настоящей фамилии в записях нет?
— Тем более, если по лихому люду пройти огнём и мечом, никто не обидится… — тихонько заметил я. — И последствий меньше…
— Обидятся они, и ещё как!.. — буркнул Дашков. — Их таких в княжестве хватает. И больно нам всем сделать они вполне могут. Нападение на твой особняк, между прочим, это подтвердило.
— А раньше вы что, о такой возможности не знали? — удивился я.
— Подозревали. Но чтобы душегубы с воинским вооружением бегали… Такой наглости даже предположить не могли!.. — покаялся Дашков. — Полицейский Приказ этот ещё… Ведут себя, как…