При этом Бортников всё отступал и отступал от ползущего сотрудника. А тот, не замечая ужаса в глазах высокого начальства, стремился к нему с упорством трактора, вспахивающего целину.
Видимо, решил, что это я помог его приятелю Кафарову выйти в окно.
При этом он ещё умудрялся отбрыкиваться от ратников князя, которые решили действовать на упреждение и пытались вежливо взять чиновника под белы рученьки.
— Видите, ваша светлость, до чего ваш сиятельный вид доводит городских чиновников! — не удержался я от мрачной шутки, обернувшись к Дашкову. — Один за другим с ума сходят.
— Ну да, ну да!.. — совсем не по-дворянски заржал князь. — Всё я виноват! Верю, ага… Скорее, Фёдор, это твоих рук дело. Вот пойдут по Ишиму слухи, что ты одним лишь своим видом врагов с ума сводишь!..
— Да что вы, ваша светлость? Я, как и всегда, решительно ни при чём! — сделав невинное лицо, ответил я, пока Перемыкова усаживали обратно на рабочее место.
И да, я не ошибся. Он действительно решил, что его пришли убивать. Сначала его, правда, пришлось успокаивать. Ну то есть отпаивать чаем с арбуном, а затем и ледяной водичкой — видимо, прямо из кабинета Кафарова притащили — и только потом Перемыков заговорил.
Как оказалось, Руслан Алиевич заходил к нему совсем недавно. И ушёл буквально за пять минут до нашего прихода. При этом, по словам Перемыкова, Кафаров снова пытался убедить его в том, что Фёдор Андреевич Седов-Покровский — это ужасное чудовище, которое жестоко расправляется со всеми, кто перешёл ему дорогу.
Воистину, покойный чиновник личным примером доказал, что в других людях в первую очередь видишь собственные недостатки. Судя по недавним признаниям Толи, именно Кафаров предпочитал подобные методы.
Если бы в этом мире, как в сказках, водились двусердые, умеющие поднимать мёртвых, у нас бы, пожалуй, появился шанс узнать, что ещё плёл Кафаров на встрече с Перемыковым. Но, к сожалению, некромантического дара в этом мире пока не обнаружили.
Так что труп Кафарова оставался мёртвым, холодным и неразговорчивым. А нам приходилось всё узнавать со слов Перемыкова, по-прежнему трясущегося от страха за свою жизнь. К середине разговора подоспели городовые, которые прошли по нашим следам и теперь жаждали узнать, что заставило уважаемого человека сигануть вниз с криком: «Не дого-О-НЯТ!». Хотя мы почему-то, будучи в коридоре, этого финального крика не слышали.
Я уже и рад бы был слинять, но Дашков попросил остаться и дать показания стражам правопорядка. А возражать сиятельным князьям, как известно, себе дороже. Поэтому пришлось задержаться для разговора, заодно слушая краем уха признания Перемыкова.
К слову, из всей их шайки-лейки, состоявшей из трёх чиновников, он оказался самым невинным. Взятки, откаты, присвоение средств… Зато ни одного-единственного трупа.
Впрочем, я бы всё же проверил Перемыкова с помощью менталиста. Всё-таки свидетелей того, чем он занимался, провидение уже отправило на Суд Божий. И только ему повезло дожить до суда царского.
А что касается рассказа Перемыкова… Кажется, даже Бортников впечатлился изворотливостью своих работников, сумевших раздуть доход до астрономических сумм. А уж Бортникова я бы невинным барашком считать не стал. В глухих углах ходило достаточно слухов о его махинациях. Так что впечатлить его — это надо было ещё уметь.
Покойный Перепел прокладывал свой путь к должности, не гнушаясь ничем. Почти так же, как и Кафаров, с той лишь разницей, что карманной ватаги лихих людей у него не было. Поэтому к каждому преступлению этот тип готовился с особой тщательностью.
Перемыков бы и не узнал о делишках Перепела, если бы тот после очередной беседы с Кафаровым сам не поделился подробностями.
«Лихим людом он бахвалится, ишь ты!.. Да я своими руками с десяток человек на тот свет отправил!» — проворчал тогда раздражённый Перепел себе под нос.
А Перемыков услышал, впечатлился и запомнил.
Одну из этих историй Бортников даже вспомнил. Тогда решался вопрос, кто займёт должность его заместителя по вопросам земельной политики. Рассматривали одновременно пятерых претендентов. Но один вдруг резко уволился и уехал из города, а второй — куда-то бесследно пропал.
В итоге, должность занял ныне покойный Перепел. Ведь на фоне оставшихся двух соискателей он выделялся серьёзностью и основательностью. Правда, откуда Перепел узнал, кого вообще будут рассматривать на должность, оставалось загадкой даже для Бортникова. Но, узнав все детали, градоначальник явно погрузился в тяжёлые мысли.