— Но если что-то такое и было в дневнике, зачем такие сложности? — удивился Арсений.
— А вот заради подобного случая! — пояснил Замочник. — Если в чужие руки попадут записи. Это же ромеи! Уж сколько лет их империя существует, э?
— Не слишком ли? — усомнилась цесаревна.
— Они такие дела проворачивали, когда Рюрик ещё в Ладоге сидел, а на большей части Руси хазары заправляли! — покачал головой Замочник. — Если наши умники говорят, что есть скрытая часть, значит, наверняка так и выйдет. Надо только её найти.
— А какие у нас планы дальше? — уточнила цесаревна.
— Сегодня никаких, выше высочество! — радостно заявил Замочник, приступая к десерту: нежным блинчикам с яблочной начинкой. — А вот завтра надо будет свести ваших командиров с нашим сотником… Ну и с учёными поговорить. А сегодня вы отдыхайте. Если в округе зверьё не бродит, то в ближайшее время и не нападёт.
— Зверья на подступах не видели. Зато за нами скрытень ромейский пытался увязаться, — мрачно размешивая сахар в чашечке с горячим чаем, сообщила цесаревна.
— Сильный? — нахмурился Замочник.
— Сильный, — хмуро подтвердила Саша.
— Ну, значит, тогда не дёргайтесь… — печально вздохнул начальник «точки 101». — Если придёт, достойно встретить его всё равно некому…
Интерлюдия I
Снег ложился под полозья снегохода верста за верстой. Периодически машину приходилось останавливать и ждать, когда рассеется внимание звериных стай, проходивших неподалёку. Ливелий бесился от каждой остановки, а Базилеус просто молчал, сосредоточившись на своём родовом умении.
— Да как можно было так уйти? Они заговорённые, что ли? — на очередной остановке Ливелия прорвало, и он, держась за голову, которая, видимо, снова трещала, поделился эмоциями.
— Всё возможно, нобилисим… — Базилеус лишь пожал в ответ на это плечами.
Если честно, он тоже не понимал, как колонна, покинувшая город за пару часов до них, могла уйти так далеко, что аж следы начали теряться. Нет, пока они ещё были вполне себе видны. Но поднявшийся ветер, гнавший позёмку, подсказывал, как быстро всё может измениться.
— Если у нас нет плетения, которое полноценно огородит от зверья Серых земель, то откуда оно у русов⁈ — возмутился Ливелий, а потом охнул и добавил сквозь зубы: — Чёртова голова…
Он стянул перчатку с руки, шапку с головы и, запустив пальцы в волосы, принялся массировать. Базилеус покосился на начальника и, негромко вздохнув, тут же отвёл взгляд. С каждым днём жалобы на голову от Ливелия звучали всё чаще. И проклинатель начинал всерьёз беспокоиться.
— Таблетки совсем не помогают? — уточнил он.
— Ничего не помогает! — едва не шипя от боли, отозвался скрытень. — Могу напиться до свинячьего визга. И всё равно боль не отступает!
— Может, бросим уже это дело? И займёмся восстановлением сети в Ишиме? — выразительно окинув взглядом унылый пейзаж вокруг, предложил Базилеус.
— А сколько мы будем восстанавливать ту сеть? — мрачно спросил Ливелий. — Ты себе представляешь объёмы работ? Мы, когда всё планировали, сами слили русам остатки сети. Всё придётся начинать с нуля. Это десятилетия трудов, Базилеус. Десятилетия среди этих сраных снегов и морозов!..
— В тёплом доме на морозы наплевать… — с завистью ко всем, кто, в отличие от него, сейчас не мёрз, сказал проклинатель. — К тому же, ты с каждым днём чувствуешь себя всё хуже и хуже.
— Я потерплю… Год буду тут, среди дикарей, шататься, но найду и Седовых-Покровских, и их чёртов груз! — отрезал Ливелий. — Если это вернёт меня домой, на тёплые берега империи, потерплю и больше.
Базилеус промолчал. Хотя чем дальше, тем больше сомневался, что им чем-то поможет убийство русского дворянина с женой. Да и возвращение документов, утерянных больше полутора веков назад.
Он не знал, что там в Константинополе сказали Ливелию, и кто был источником столь ценных сведений. Однако ему в голову всё чаще закрадывались сомнения, что даже такой подвиг сможет изменить ситуацию. Во всяком случае, для самого Базилеуса.
Род-то уже от него отказался… Вряд ли глава рода согласится принять его обратно. Да и сам Базилеус после некоторых размышлений пришёл к выводу, что не хочет возвращаться. Как говорят русы, предавший раз, предаст и дважды. А род его, что ни говори, всё-таки предал.
Ливелий и вовсе не считался родовым аристократом. Да, за годы службы он заслужил, чтобы Базилеус обращался к нему «нобилисим». Но такой титул он даже своим детям, если они у него вдруг появятся, передать не мог. И что выходило?