— Потому что по утрам холодно, и спать хочется… Но, конечно же, не на волнах нашего радио «Сто»! С вами Александр Пискарёв!
— И я, Анна Лоскутова! Из Серых земель, где даже тектонические плиты ведут себя подозрительно!
— То лежат себе несколько миллиардов лет, никого не трогают… А то вдруг ни с того ни с сего плюются магмой там, где и разломов-то не было!
— Возмутительно, я считаю! Да, Саша?
— Да, Аня!
— Всем бесшабашным путникам, которые в эти неспокойные времена рискнули отправиться в дорогу, стоит помнить одно…
— … Если вы увидите к северу от нашего городка вулкан, то вам не показалось!
— И это не мы натворили, честно-честно! Нам самим интересно, что там случилось, и кто виноват!
— И что нам с вулканом теперь делать, ага!
— Но вообще вулкан на горизонте — это хоть какое-то разнообразие в серо-белой зиме.
— Ань, я тебе завтра принесу краски и цветные лампочки.
— Зачем?..
— Чтобы у тебя разнообразие было. И чтобы ты вулканам под боком не радовалась.
— Лампочки я и сама могу достать. А вот вулкан… Такое, знаешь ли, раз в несколько миллиардов лет происходит!
— Это очень сомнительный повод для праздника. Слышала про Помпеи?
— Ой, ну где те Помпеи, а где наша Серая жопа мира? А так мы хоть своей трагической гибелью оставим след в истории.
— Скорей, мы в историю канем, Ань. Впрочем, это не повод отказываться от хорошей музыки.
— В чём нам поможет ватага «Северяне» с песней «Дым без огня». Оставайтесь с нами!
— А вот и наши исследователи! — похвастался Замочник, когда створки дверей, пискнув электронным замком, разъехались в стороны.
После чего обернулся к людям внутри и представил уже нас:
— Судари и сударыни! Позвольте познакомить вас с гостями с Большой Земли!
Мы вошли в просторную комнату, где вдоль стен были расставлены какие-то приборы, а посреди стояли письменные столы, заставленные ретортами и заваленные кипами бумаг. А между ними лежало множество ящичков непонятного назначения и мелких устройств.
При виде этого безобразия у меня возникла мысль, что о назначении настенных шкафов, висящих по периметру лаборатории, научные работники, похоже, не в курсе.
Два мужчины и женщина, все трое в белых халатах, оторвались от стола с микроскопом, у которого стояли с очень важным и занятым видом.
И с большим подозрением посмотрели на начальство. Что Дмитрия Демьяновича, очевидно, сильно смутило.
Ещё больше он смутился, оглядывая бардак на столах и между ними. И даже замолчал на долгие семь-восемь секунд, растерянно поглядывая то на учёных, то на «рабочий беспорядок». Видимо, не ожидал такого «тёплого» приёма от научных сотрудников.
Пришлось брать дело в свои руки:
— Добрый день, судари и сударыни. Меня зовут Фёдор Андреевич Седов-Покровский. А это моя жена, Авелина Павловна. По заданию из Владимира мы доставили вам найденные в Ишиме исходные записи о накопителях.
Учёные перевели взгляды на меня. И так же нехорошо уставились, не проронив ни слова. Откровенно говоря, поведение было странным. Но какой я, к лешему, дворянин, если меня смущают подобные мелочи?
Как ни в чём не бывало, я повернулся и обратился к Замочнику с просьбой:
— Дмитрий Демьянович, не представите ваших сотрудников?
— Да-да! Конечно! — начальник «точки 101» выступил вперёд и для начала указал на мужчину средних лет с густыми усами: — Вениамин… Э-э-э… Александрович Кожевенников. Начальник отдела изучения материалов. Его помощники: Фома Степанович Вереницын и Инна Фёдоровна Шмырькова.
Вереницын был мужчиной лет тридцати, с коротким ёжиком волос, гладко выбритым лицом и хмурым взглядом из-под густых бровей. Шмырькова — худой брюнеткой с острым носом и огромными карими глазами. Её можно было посчитать красивой, но чуть-чуть длинноватый нос слегка портил картину.
— Отдел изучения материалов? — уточнил я, уцепившись за странность в словах Замочника.
— Э-э-э… Ну да! — ответил тот. — Отдел занимается работой с материалами, нужными для нашей работы. У них есть всё оборудование для изучения записей учёных из Чжунго. Инна Фёдоровна несколько лет работала с разными греческими записями.
— Хм… Видимо, судари и сударыни, это не то чтобы входит в круг ваших обычных задач… — догадался я о причине холодной встречи.
И, выразительно оглядев учёных, поднял на уровень груди пластиковый ящик, куда мы сложили записи.