— Да что ты такое говоришь, Федь? Они же не совсем преступники, да? — подняв на меня округлившиеся глаза, испуганно прошептала жена.
— А ты сама подумай: когда сюда связные доберутся? Может, и целый месяц пройдёт, а может, и два. Если сказать, что мы были тут, но ушли неизвестно куда — как думаешь, сработает?
— Царские менталисты при допросе из них всё вытащат! — нахмурилась Авелина, поёрзав у меня под мышкой, чтобы поуютнее устроиться.
— А будут они тут допросы проводить? — спросил я.
— Пропажа цесаревны — серьёзное происшествие! — погрозив невидимым врагам пальчиком, напомнила Авелина.
— Гнёзда, появившиеся в Серых землях — тоже…– я не стал спорить с любимой женщиной, просто добавил в расчёт неучтённые величины. — А менталист вообще может стереть людям память о том, что они кого-то убивали. И даже сам себе может стереть. Ну и, конечно, проверка покажет, что у всех есть следы вмешательства. Но они и так здесь у всех. Судя по тому, что рассказывал охранник, который нас в первый день провожал, тут это в порядке вещей. А сколько там можно стёртую память восстанавливать?
— От года и дольше… — грустно припомнила Авелина.
— Вот и вопрос: а будут ли ради нас, если не брать Сашу в расчёт, так стараться? — покивал я. — Или проведут поверхностную проверку, и на том успокоятся?
Впрочем, жена так и не поверила, что местные могут до такого дойти. А я не хотел лишать её надежды, просто объяснял, почему лучше еду экономить. В итоге, большую часть дня мы с Авелиной пролежали на кровати, читая церу и поглядывая в учебники.
Вскоре людям, запершим нас в покоях, стало любопытно увидеть результаты усилий. Поэтому ближе к вечеру замок пискнул, удалённо открываясь. А голос Тенебровова начал старательно взывать к нам, по всей видимости, с порога, предлагая поговорить.
— Ну что, пообщаться с ним? — лениво спросил я у жены, не поднимая головы от учебника.
— Как хочешь… Я бы пообщалась, — пожала плечами жена. — Хоть узнаем, что ему вообще нужно.
Пришлось вставать с кровати и идти в гостиную. Тенебровов стоял в дверном проёме, у границы щита Авелины, и улыбался, оглядывая комнату, ставшую нашей тюрьмой. Однако при виде меня его улыбка потускнела. Видимо, я слишком бодро и жизнерадостно, на его вкус, выглядел.
— А-а-а! Сударь Тенебровов! — обрадовался я, подхватывая эстафету и скалясь во все зубы. — Что вы, настолько сильно соскучились по нам?
— Хотел узнать, как у вас дела, — с не очень довольным видом сообщил он.
— Ой, ну тут произошла одна мелкая неприятность… Представляете, у нас отключили электроэнергию и воду!.. А в остальном всё прекрасно! — отозвался я. — К слову, передайте заявочку хозяйственникам… А то уже скоро целые сутки, как ничего не работает.
— Всенепременно передам! — согласился Тенебровов с гаденькой ухмылкой. — А может, вы, сударь, вместе с сударыней покушать хотите? Это можно устроить, между прочим. Ответы на пару вопросов, ещё пара подписанных бумажек…
— Сударь Тенебровов, если вы ещё раз забудете в отношении меня или жены обращение «ваше благородие», и я всё-таки вас отправлю на каторгу! — пообещал я, не переставая широко улыбаться. — И разговаривать с вами я уж точно не буду. И с вашими тюремщиками, которые у вас за спиной автоматами клацают, тоже не хочу.
— Это не тюремщики, ваше благородие, это охрана! — не моргнув глазом, соврал безопасник. — Следят, чтобы с вами ничего плохого не случилось.
— Но ведь случилось же! — по-прежнему с улыбкой ответил я. — К примеру, у меня сейчас в кране нет воды. Я, конечно, потерплю пару-тройку дней… А затем, наверно, приду к выводу, что меня решили убить жаждой. И, по новым законам Русского царства, это развяжет мне руки в отношении самозащиты… Вы же, кстати, успели ознакомиться с новыми законами?
— Да, посмотрел… — криво усмехнулся Тенебровов. — Но вода из-под крана всё равно не для питья предназначена, ваше благородие. Она техническая, так сказать.
— О! Значит, у меня осталось ещё меньше. Только половина графина! — улыбнулся я. — Хорошо, что вы предупредили, сударь… Под запись. Тогда буду считать себя вправе на любые действия для самозащиты уже с полуночи.
— Не стоит этого делать, ваше благородие!.. — недобро прищурился безопасник. — Нам есть, что вам противопоставить.
— Вы, главное, получше подготовьтесь! — посоветовал я. — А то мало ли какие неожиданности вам могут устроить залётные дворяне. Э?
Каюсь, передразнить Замочника с его вечным «э» было чистой воды хулиганством. Но удержаться я оказался не в силах. И тем смешнее было услышать сдавленный кашель за стеной. Похоже, начальник «точки 101» тоже решил поприсутствовать, прячась за спинами бойцов.