Но самыми неприятными были шрамы на правых щеках. Они как бы намекали на вероятные проблемы. И под ложечкой у начальника смены тревожно засосало.
— Стоим, судари! — вежливо отозвался один из этих двусердых, самый щеголеватый и аккуратный. — Руки поднимать? Или так можно постоять?
— Стоять нельзя! — убедившись, что имеет дело с залётными щёголями, вновь приободрился начальник смены. — Разворачивайтесь и уходите! Это закрытое предприятие! Вам отсюда к югу надо, вся зачистка там проходит!
— А мы не хотим уходить! — вмешался в разговор второй незнакомец, скорчив недовольное лицо. — Ты, боец, Гаврилова мне сюда позови! Я с ним говорить буду!
— Не положено! — вновь занервничав, отозвался начальник смены.
Дело в том, что главу СБ он позвать никак не мог. Этот самый глава им лично был препровождён в камеру внутреннего околотка. Конечно, глава тоже, как и эти, был со шрамом… К счастью, на складе хватало наручников, которые блокировали чёрное сердце. Всё-таки половина учёных была мечеными.
Однако само то, что два пришлых откуда-то знали Гаврилова, наводило на мысли. И мысли эти были нехорошими. О том, что запросто этих городских щёголей не развернёшь.
Вот только деваться было некуда. И начальник смены решил играть до конца.
— Не положено! — рявкнул он, упрямо сжимая губы.
— Боец, ты не понял! Для меня нет слова «не положено»! — отозвался недовольный, пока его приятель что-то тому шептал, явно пытаясь успокоить.
Что именно этот щёголь говорил, начальник смены не услышал: слишком тихо. Но для себя решил, что на своём будет стоять до конца. Двусердые или нет, а в крайнем случае можно срезать их очередью с артефактными пулями. Терять-то, в любом случае, нечего.
— Не положено, и всё! — рявкнул он упрямо. — Разворачивайтесь и проваливайте!
— Боец, будь добр, скажи: а ты кому служишь? — вежливо спросил тот щёголь, кто заговорил первым.
— Служу в службе безопасности Государственного Научного Предприятия… — заученно забубнил начальник смены, после чего осёкся и буркнул: — А дальше вам не положено знать!..
— Служишь ты на «точке 101». А это Государственное Научное Предприятие Накопителей Теневой Энергии им. И. А. Славословова, — сбил невидимую пылинку с рукава своей шубы первый гость. — Знаешь, что слово «государственное» означает?
— Ага! То, что ты разворачиваешься и на хрен идёшь! — устав от препирательств, окрысился начальник смены.
И окончательно пришёл к выводу, что всё-таки пристрелит этих двоих.
— Нет, сударь. Означает оно, что служишь ты государю нашему и самодержцу всея Руси. А мы, значицца… — первый гость указал на себя и своего недовольного спутника. — … люди государевы! И, получается, отказываешь ты не нам. Отказываешь ты государю. В посещении, между прочим, его же предприятия.
— Ты демагогию свою брось! — рявкнул, постепенно зверея, начальник смены. — А ну-ка развернулись и упердели отсюда! На жопной тяге! Оба!
— Бубен, ты же сказал, что вопросов не будет? — первый гость повернулся ко второму, недовольному, и нахмурился.
— И не должно было быть, — ответил второй, который Бубен. — Гаврилова я предупреждал о возможном посещении. И государь должен был распоряжение оставить.
А затем он повернулся к начальнику смены и заявил:
— Слышь, боец! Тащи сюда Гаврилова! Живо! Или кого-нибудь, кто его подменить может! Нас сюда, можно сказать, сам царь направил!
— Да насрать мне, кто вас сюда направил! — зарычал в ответ начальник смены. — Я тут решаю, войдёте вы или нет! И я уже решил, что вы разворачиваетесь и проваливаете!
— Что? — лицо недовольного вытянулось, что начальника смены сильно порадовало, но вот дальнейшие слова этого Бубна заставили его напрячься. — Тебе на царя… Что ты сказал?
— Царь далеко! — смутился начальник смены. — А мне приказы… Эй!..
И этот был последний его вскрик. В следующий миг неведомая сила подхватила его и подбросила в воздух… А затем обрушила на бетонный пол. Последнее, что услышал умирающий служака, был треск костей и рвущейся кожи… Его кожи…
А его подчинённые так ошалели, увидев расправу над старшим, что не начали сразу стрелять. Они смотрели на бывшего командира… Точнее, на то, что осталось от их командира… И пытались как-то осмыслить это… Ну или хотя бы уместить у себя в головах…
Ведь от их командира осталось буквально мокрое место. Вообще-то, когда угрожают, обещают и его не оставлять… Но всё это воспринимается иносказательно. И никто из сотрудников службы безопасности и подумать не мог, что мокрое место — не оборот речи, а самое настоящее явление. В которое за секунду превратится их командир.